Пришел в паспортный стол – там у начальницы какая-то как будто комиссия-инспекция, два мужика: один деловито листает какой-то журнал с записями, другой неприятно причесывается перед зеркалом.
Как хорошо быть лысым, про меня никогда так не скажут.
Не очень-то подходящая обстановка для дачи взятки. Я стал ждать.
В коридорах тем временем кипели страсти: какие-то гастарбайтерши работают в Москве без разрешения и без договора. Их штрафуют на две-пять тысяч, а их работодателя – уже на десятки тысяч. Причем добрый дядя-сотрудник, который почему-то все эти вопросы с гастарбайтершой обсуждает в коридоре и на улице за сигареткой, рассказал, что у них есть специальные люди, которые докладывают, если вдруг где-то появились новые “иностранные рабочие”. Вот в четырех точках было все нормально, – объяснил дядя, – а у вас – проблемы. Вообще-то директору невыгодно работать без договора, разоришься на штрафах.
Тем временем кабинет начальницы освободился.
Она узнала меня сразу, хотела сначала прочитать мне по бумажке, чего она узнала, потом сказала: “А, да чего я”, и соизволила подойти к стойке и отдать мне бумажку, на которой были выписаны имена моих прадедушки и прабабушки.
Я-то надеялся, что она оставит саму форму у себя, а она вот выписала.
Прабабушку звали Роза Ильинична. Не то чтобы дико русское, но и не супереврейское имя.
Я поблагодарил начальницу и вытащил ей из пакета коробку Рафаэлло. Начальница стала отнекиваться, но я возразил, что это моя благодарность, и к тому же у меня еще есть просьба, за которую я тоже поблагодарю.
Начальница заныкала коробку, и я рассказал, что мне нужно эту форму сфотографировать. Просто так, для семейного архива.
Нет-нет, стала говорить она то, что я уже тысячу раз слышал, ни в коем случае, это секретные документы государственной важности, я же вас сразу предупредила, что только устно. Да и то что там написано – это же ваша бабушка сама писала, ее рукой, мало ли что она могла написать.
Какая чушь, подумал я. Бабушка что, будучи русской специально писала себе в 60-ые 70-ые годы еврейка?
Когда я уже полез за тысячей, кто-то открыо дверь, а начальница отправила меня в третий кабинет.
Но в третьем кабинете опять сидел один из этих неприятных мужиков, и еще какая-то тетка на месте той, что была там в понедельник, а понедельничная бегала ставить чайник, и я решил придти на следующий день.