Сегодня поехали с Валерой в ЖЭК. Валера посмотрел на окошки с надписями “разговоры записываются” и говорит – веди меня к самой большой начальнице.
Я вложил в паспорт 1000 рублей, и Валера пошел к начальнице, наказав мне никого в кабинет не впускать.
Из-за двери я вновь услышал все те же “я таких документов не даю, у меня есть перечень”. Валера что-то говорил тихо, и начальница начала сбавлять тон: “Какое посольство-то, еврейское? Ну понятно. Что-то они распоясались, раньше такого не требовали!” Валера поддакивал.
Наконец, я услышал, как почти совсем успокоившаяся начальница, будто загипнотизированная Валерой, назначила на понедельник.
Из кабинета Валера вынес мой паспорт с деньгами. В понедельник придет заведующая тем дальним архивом.
Я рассказал про вчерашнюю женщину в окошке, которая обещала в этот архив сходить к тридцатому.
– Ты что, не понял, что ли?! Она же денег просила! Надо было сунуть ей 1000 рублей и все бы решилось! Пойдем.
Мы вернулись к окошкам и чудом перехватили вчерашнюю женщину в коридоре.
– Я сделаю завтра! – тут же сказала она, хотя мы еще ничего не попросили. Валера вывел ее на улицу.
– Я сделаю сегодня! После работы! Приходите за выпиской завтра!
– Как вас зовут? – ласково спросил Валера.
– Шурочка, – кокетливо ответила женщина из окошка.
Мы объяснили Шурочке, что нужна ксерокопия.
– Ну, это я должна где-то еще ее делать, рисковать, – заволновалась она.
Валера сунул ей 1000 рублей “задатка”, а я сказал, что ксерокопия даже и не нужна, я могу переснять.
– Ну хорошо, приходите завтра с 9 до часу. Только чтобы никто это самое! И подумайте там хорошо.
Она имела ввиду, чтобы мы подумали над суммой гонорара.
Мы еще попробовали выцепить другой адрес, но не объяснили, что он тоже в архиве, и она отказалась им заниматься. Ну, мне хватит и одного адреса.
Валера сказал, чтобы я пришел к ней за двадцать минут до открытия ЖЭКа, дал еще две тысячи и переснял все, что мне нужно.
– Когда же вы, молодые, научитесь дава взятки! – говорил в машине Валера, – Ну просто же было?
Просто, соглашался я. Когда это делал Валера – просто.
Сегодня узнавал, где находится домовая книга по старому адресу бабушки. Сначала пошел в ЖЭК (на самом деле это называется теперь как-то по-другому, ЕИРЦ, что ли), где лежит, вроде бы, домовая книга по новому адресу, подошел к окошку и посмотрел, по каким улицам у них информация. Этот ЕИРЦ объединенный по району, так что там, по идее, теперь данные по всем улицам. По той улице, что мне надо было, у них информации не было. Поэтому я потащился в ЖЭК по старому адресу – адреса.яндекс.ру выдавал тот же адрес, о котором говорила мама. Это в общем-то недалеко, но по жаре и с рюкзаком, полным оборудования для работы – очень тяжело.
Притащился, там какая-то дирекция единого заказчика. Я попытался осмыслить это название, но быстро сдался и просто вошел. Точнее, сначала я попытался зайти в соседний дом, он мне показался смутно знакомым, но там охранник сказал, что ничего не знает, и это офисное здание. Очень знакомое офисное здание, я зачем-то уже туда ходил – но зачем, не помню.
Так вот, вошел в этот ДЕЗ, там написано – паспортный стол переехал – и адрес того ЖЭКа, где я только что был. На всякий случай я сунулся в первую попавшуюся открытую дверь и спросил, где домовые книги по адресу, который мне нужен.
– А что такое домовая книга? – иронически спросила меня женщина из открытой двери.
– Вы что, правда не знаете?
– Нет, – саркастически ответила она.
– Там написано, что паспортный стол переехал, наверное и домовые книги там? – я попытался сделать вид, что мы друг друга понимаем.
– Вам нужна выписка? Она делается из карточки учета.
Вот и Валера вчера говорил про какую-то карточку учета. Получается, что домовой книги нет, есть какие-то карточки, но в выписках пишут – “из домовой книги”.
Я вернулся обратно в ЖЭК. Звучит просто, но возвращаться было очень тяжело, жара никуда не делась, а усталости прибавилось.
Оказывается, там много окошек, и над каждым написаны адреса, которые они обслуживают. Над одним из окошек была нужная мне улица, а дома того не было, ну так тот дом давно снесли.
Женщина в окошке была или грузинка, или что-то вроде, она не очень хорошо говорила по-русски и сбивалась с вы на ты.
– А какие у тебя есть основания для этого? – спросила она. Я не сразу понял, что она имеет ввиду документы о родстве.
В результате переговоров и уточнений выяснилось, что данные по нужному мне дому “вроде бы есть” – она уточнила это по странному розовому листу. Но сам архив – “эти старые вонючие бумаги” – хранится в другом месте (я попытался, конечно, выяснить, в каком, но она не сказала). Поэтому запрос по ним выполняется месяц, но она постарается побыстрее. Когда приема не будет, сходит, посмотрит. Пиши на этой бумажке, что тебе нужно, и свой телефон.
Сроки мне не понравились. Я от расстройства вообще не хотел ей оставлять ничего на бумажке, но все же написал.
– Хорошо. У меня на следующей неделе придет сменщица, и я схожу. Принесу сюда, ты посмотришь, найдешь, что тебе нужно, и я сделаю выписку. Позвони мне тридцатого с двенадцати до тринадцати. Я назначу, когда тебе приходить. И послушай, принеси еще документы, что это твоя бабушка.
Странное время для звонков. Но сроки не такие страшные, максимум недели две. Учитвая, сколько я уже жду… И сколько в архиве образования будут делать копию… К тому же я туда сегодня опоздал.
А если “я буду искать, что мне там надо”, как искала моя мама несколько лет назад, то есть небольшой шанс и переснять “что мне там надо”. Хоть мобильником.
Весь день готовился с духом, катался на теплоходе, ходил в пиццерию и булочную, наконец решился и пошел в архив.
Служебный вход – во дворе здания, написано на фасаде. А что же тогда за вход такой с фасада, если прием посетителей в подвале на углу, удивился я.
Во дворе здания первая дверь была открыта, а стеклянная за ней – нет, и на стук никто не отзывался. На углу появилась семейная пара старичков будто только что из деревни – у мужика косматая борода, у обоих ведра, пакеты, с гостинцами они что ли пришли в архив.
Примная принимает не сегодня, а завтра, так что они стали записывать время работы и вообще тусоваться.
Я сходил к парадному входу, попытался вломиться туда, но тоже закрыто и нет реакции.
Вернулся к служебному – как раз оттуда выходит женщина. Все эти женщины из госучреждений для меня на одно лицо, может это была та, что нашла личное дело моей бабушки, а может – любая другая. Я спросил ее, как попасть к директору.
– А вам назначено? – конечно же, спросила она.
Я приготовился уже сказать, что назначено, но ответил честно и наивно – нет.
– Ну не знаю. Директор-то на месте, а примет ли. Вон охрана сейчас разберется.
Тут же по лестнице спустился охранник, который сказал, что директор принять меня не сможет.
– Но он ведь здесь.
– Кто вам сказал?
– Так вот же – женщина.
– У директора комиссия, понимаешь. Так бы вообще с пяти часов не было бы уже ее тут… А что тебе надо-то?
Я рассказал вкратце.
– Сейчас подумаю, что можно сделать, – деловито сказал охранник, и вышел на улицу покурить. Я вышел за ним.
– Так чего тебе надо-то?
Я рассказал уже подробнее. У охранника на ухе было слуховое устройство, так что приходилось уточнять несколько раз. Охранник спрашивал:
– Так чего они там, советские что ли сидят? Или осоветились тут. Вон к нам с запросом приезжал консульский работник Сербии, Македонии, еще этой… Нет, не Италии, они присылали письмо прямо оттуда, кажется Австрии. А эти что? Ведь у них как должно быть – пришел клиент, они должны все сделать! Приходил консульский работник, я расписывался в получении… Не в ту страну ты едешь видимо, молодой человек.
– А где у вас архив-то хранится?
– Да тут, – он махнул рукой куда-то вбок. Я боялся, что архив где-нибудь далеко, и быстро дело не решить.
Наконец, он докурил, сходил до угла здания, где стояло ведро для окурков, вернулся, мы с ним поднялись по лестнице один пролет, где стоял его столик, и он стал долго записывать мои паспортные данные. Справа, там где предположительно был кабинет директора, судя по взмахам руки охранника, раздавался мужской смех. Слева была открыта дверь, а за дверью – стеллажи-стеллажи-стеллажи, уборщица моет пол.
– Подожди меня здесь, – охранник пошел куда-то наверх.
Спустился минуты через три и провел на второй этаж в кабинет. В кабинете сидела очередная государственная женщина. Компьютера у нее, кажется, даже и не было, весь стол завален бумагами.
Я первым делом сказал, что вопрос у меня сложный, но я отблагодарю, и достал справку, попутно размахивая тысячными купюрами, чтобы она их заметила. Она упорно не замечала.
– Я могу объяснить, зачем мне это надо, – сказал я.
– Да я понимаю, зачем вам это надо.
Действительно, чего тут понимать, если написано – “национальность – еврейка”. Однако прочие государственные работники не были так прозорливы.
– Но вы понимаете, дело может быть в таком состоянии, что может быть не подвержено ксерокопированию.
– Я фотограф, я могу переснять.
– И к тому же это написано в личной карточке, которая заполняется самостоятельно.
– Это не имеет значения.
– Тогда подайте заявление, как обычно.
– Как обычно – это ответ придет через месяц?
– Ну поскольку у вас есть эта справка, уже было найдено все, может быть быстрее.
– И ответ придет по почте? А побыстрее никак нельзя? Я в четверг уже записан в консульство.
– Нет, нельзя.
Черт, опять неправильно формулирую вопросы. Конечно, на “нельзя?” ответ будет “нельзя”.
Я поблагодарил и пошел обратно к охраннику. Он вышел со мной на улицу.
– Ну, раз она так сказала, значит так и будет. Ее должность называется зам по научной трам-пам-пам-части, это обо всем говорит!
Это мне ни о чем не говорило. Охранник еще долго вспоминал консулов Сербии, Македонии и этой, Италии, нет, из Италии письмо приходило, частный запрос наверное, Австрии, кажется.
Я спросил его, есть ли смысл идти к директору после зам директора, но он ответил, конечно, что нет.
Что ж, если оставить запрос завтра, то ответ должен придти в любом случае недели через две, не раньше.
От консульства было недалеко до района, где раньше жили мы и жила бабушка, и где находятся всякие ЖЭКи и СОБЕСы. Я для начала пошел в какое-то учреждение по льготам, но там сказали, что дел умерших не держат, идите в СОБЕС.
Собес был через дорогу. Вхожу в дверь – а там огромный стенд с указателями “направо пойдешь” и “налево пойдешь”. Указателя “начальник, взятки” при этом не было – ни направо, ни налево.
Наконец, появилась “местная” женщина и спросила, что мне нужно. Я рассказал.
Она очень удивлялась, ругалась, говорила “они не имеют права такое требовать”, чем их справка не устраивает и так далее.
Я объяснял терпеливо, что справкам они не верят, потому что все можно купить. (Поэтому я должен купить оригинал, ага.) Потом думаю, зря я сказал ей про “все можно купить” – таким образом я как бы сказал, что взяток давать не собираюсь.
Она говорила, что физическим лицам они ксерокопий не делают, не имеют права, а я приводил довод консула – “Это же не КГБ”. Не КГБ, соглашалась женщина, но вот по запросу компетентных органов мы бы сделали все. Вот пусть ваше консульство делает запрос. И вообще у нас срок давности хранения архивов 10 лет.
– И что же, все в компьютерах теперь? – недоверчиво спросил я.
– В компьютерах! – победительным тоном ответила женщина.
Я был ошарашен, но от женщины не отходил. Она тоже как бы не прекращала беседы. Наконец, сказала, что пойдет к начальнице, но вряд ли это что-то даст.
Вышли они вместе минут через 5, как бы забыв уже обо мне и собираясь пройти мимо. Я снова рассказал начальнице, что мне нужно, и она отвечала все то же, что и предыдущая женщина. Я говорил про КГБ, а она про компетентные органы.
Вдруг она сказала – ну ладно, я сейчас схожу, посмотрю.
Наконец-то, подумал я, они будут не вместе, и я смогу начальнице предложить деньги.
Вдруг начальница сыграла, как в плохом кино. Она посмотрела на предыдущюю женщину и сказала:
– Так у нас же срок хранения 10 лет! Помнишь, мы в прошлом году все уничтожили?
Я поплелся в ЖЭК.
В ЖЭКе над окошками приема обычных граждан было написано: “Для организации лучшей работы все разговоры записываются”. Я подошел к окошку и спросил, где хранятся домовые книги. “Паспорт давайте,” – ответило окошко. Оно так отвечало на любые другие вопросы.
Я пошел в дверь к начальникам смены. Там продолжилась та же история, что и в собесе – “мы не имеем права; как это не верят справкам, мы за них уголовно отвечаем” и так далее.
Чтобы отделаться, отправили меня к начальнице, которая будет после обеда.
Начальница вбивала что-то в компьютер и не поднимала глаз. Я рассказывал, что мне нужно.
Начальница так удивилась, что посмотрела на меня. “Мы не даем копии физическим лицам. Пусть они делают запрос…“
Я опять объясняю, что они не будут делать запрос, добывайте, говорят, как хотите.
– Да вы вообще знаете, как выгляит домовая книга! – взорвалась начальница.
– Нет, – сказал я. Консулу утром на тот же вопрос я отвечал положительно.
Начальница вылетела из кабинета, резко открыла шкаф в коридоре: – Вот как!
Я был в восторге. В шкафу стояли тома старых, уже даже не желтых, а коричневых листов.
– Это то, о чем они мечтают!
– Так вот они этого не получат! – закричала начальница.
Кажется, взятку в такой обстановке предлагать бессмыленно.
Наташа дала мне ICQ-контакт человека, который раньше работал в израильском МВД и на их форуме консультировал.
Я ему рассказал все, он сказал что в сторону отца бабушки копать нет смысла (иначе я получаюсь всего лишь четвертое поколение, и на полноценную репатрицию имеет право лишь моя мама).
Зато навел на мысль сделать запросы в ЗАГСе о родителях бабушки. Они умерли в Новозыбкове (возможно, там и родились), и какие-то данные могли сохраниться. Правда, мы не знаем даже отчества бабушки, и у нас нет доказательств родства – лишь год смерти.
Сегодня ждал письма от мамы из Эстонии, а получил, как ни странно, из Брянска. Пишут, что проверили три года до рождения бабушки и три года после, и нигде о ней не написано. Дальше идет стандартный текст: “Архив сохранен” – и от руки: “не полностью”.
Думаю, нести эту справку в консульство или нет. С одной стороны – ничего хорошего в ней не написано, с другой – но я же искал.
Понесу.
Пришло еще одно письмо из архива образования. В нем написано, что моя бабушка работала в такой-то школе с такой-то по такой-то год учителем русского языка и литературы. Дополнительные данные: национальность – еврейка. Данных о родителях в личном деле не обнаружено.
Уф. Я, честно говоря, и не надеялся. Это уже вторая моя справка, в которой написано о бабушкином еврействе – и пока что ни одной о родителях. Видимо, и не будет. Остается только надеяться, что мамино письмо успеет дойти до 13-го.
Пришло два письма из архива образования. В стандартных бланках написано, что личных дел по школе такой-то не найдено.
Опоздав на подачу заявления для эстонской визы, поехал в москворецкий ЗАГС, где было выдано свидетельство о смерти бабушки. Но у ЗАГСа странное время работы, и он закрылся перед моим носом.
Я поехал туда уже после эстонского консульства. Внутри архива огромное окно, сквозь которое видно шкафы-шкафы-шкафы. Выдача справки стоит рублей 100 через Сберкассу. Конечно на стенде про справки о национальности ничего не написано.
В этом гигантском окне никакиж работников архива заметно не было, только охранник сидел на стульчике, явно опасаясь, что ему начнут задавать вопросы.
Наконец, пришла сотрудница архива, а с ней сразу куча народу, которым она стала направо и налево раздавать справки. Я совсем расстроился, вышел в коридор и увидел открытую дверь к начальнице.
– А можно у вас проконсультироваться? – спросил я, заходя уже в дверь.
– Ну ладно, давайте, только быстро – вздохнула начальница.
Я рассказал, что мне нужны данные о родителях моей бабушки, которой… То есть не ей, но в общем ее свидетельство о смерти было получено в этом ЗАГСе.
– Ну так у нас нет никаких данных о родителях, свидетельство о смерти выдается по паспорту.
– Жалко, – вздохнул я, – ну ладно, спасибо вам большое.
И побрел к метро. И вдруг меня осенило – паспорт! Там же написана национальность!
Я побежал обратно, ворвался к этой начальнице, воскликнул про паспорт. Начальница спокойно отправила меня в Таганский ЗАГС, где теперь хранятся архивы этого ЗАГСа.
В Таганский я попал не сразу, но наконец попал, пошел в архив и попросил данные из паспорта о национальности. Мне сказали, что таких данных они не дают, идите к начальнице.
К начальнице я тоже попал не сразу, а дня через три, та удивилась и сказала, что никаких проблем быть не должно и мне спокойно дадут данные о национальности.
И правда – дали, и без вопросов. То есть вопрос был – “Так вот же у вас написана национальность в свидетельстве о рождении!”. Вообще эта женщина вначале даже не верила мне, что в паспорте была написана национальность, и соответственно что у них есть такие записи. А ведь она гораздо старше меня.
Ну да, конечно, зачем ей помнить. У нее-то все было “правильно” написано.
Нужно было оплатить 50 рублей в кассу Сбербанка. А если не выписку, а повторное свидетельство о смерти – то сто рублей.
За 50 рублей я получил бумажку, в которой значилось, что бабушка умерла такого-то числа (в том свидетельстве о смерти, что выдали в 79 году, этого не было! только дата выдачи), а национальность у нее еврейка. Это они переписали из специальной учетной книги, а сам паспорт уже уничтожен.
Рядом со мной старушка получала свидетельство о смерти своего бывшего мужа. Спрашивала, отчего он умер. Умер он от самоповешения, отвечают. А можно ли его отпевать, спрашивает старушка. А то вот если он в приступе безумия, то можно. Мы таких консультаций не даем, отвечают ей работники архива, можно или нельзя отпевать. К батюшке обратитесь. Да я уже обращалась, вот он и говорит – если в приступе безумия…
Звонила вечером женщина из архива образования. Днем, говорит, до вас не дозвониться, поэтому я домой взяла все записи по вашему делу. Очень странно, говорит, нет нигде личного дела вашей бабушки. Но осталась еще одна школа, может там что-то есть.
Расспрашивала, зачем мне это, говорит уже сталкивалась с такой проблемой, но там нужны были официальные документы, а это-то что.
Мне сойдет, говорю.