Сегодня мне надо было встать в семь утра, но я, конечно, не смог, встал в половине девятого, и в министерстве абсорбции был в девять с чем-то – идти было недалеко. Назначено-то было на восемь.
Там очередь из одной барышни, которой назначено на 10, она не понимала, что я говорю с ней на родном ей русском языке, а английский не понимала вообще, так что я это долго выяснял.
Наконец, я попал в кабинет к Яне, и она мне минут сорок терпеливо рассказывала, чего мне дадут а чего не дадут.
Кроме тех денег, что уже дали в аэропорту (1250 шекелей “корзина абсорбции” и 500 шекелей “компенсация на отмену таможенных льгот”), мне придут на банковский счет:
– в ближайшие дни 1307 шекелей “корзина” и 678 шекелей “компенсация”
– в декабре 1402 шекеля за ноябрь и еще 1402 шекеля за декабрь
– в январе 1402 шекеля
– в феврале 2480 шекелей
– в марте 1402 шекеля
– в апреле 1402 шекеля
– в мае 2197 шекелей
– в июне 1545 шекелей
– в следующем октябре-ноябре – 1855 шекелей “компенсация”
Через год и в течении четырех лет – пособие на аренду квартиры (первый год эти деньги типа включены в корзину). Сколько не помню, кажется, в районе ста баксов – тоже деньги.
Еще есть скидка на просмотр телевизора, только у меня телевизора нет.
Еще мне кураторы Марины из skizze мне рассказали о том, что художникам дают деньги на аренду студии и вообще деньги. Для этого периодически собирается комиссия, которая оценивает, насколько ты художник. Насколько художник, настолько богатый будешь.
И правда, Яна, заметив у меня фотоаппарат на шее, сказала, что для фотографов эта история тоже есть, вот только бюджета нет. К апрелю, может, появится.
У входа на стенде я набрал кучу макулатуры для репатриантов, и пошел домой завтракать и спать.
Наконец-то, фиг знает с какой попытки, мне выдали Теудат Зеут. В смысле, внутренний паспорт.
Сначала мы пришли в МВД с Н., но там сказали, что, во-первых, выдают теудат зеут только по утрам, а во-вторых, нужно перевести свидетельство о рождении на английский или иврит и заверить.
Ни фига себе, подумал я. Во-первых, об этом вообще нигде не написано, а во-вторых, откуда у репатрианта деньги на перевод и нотариуса?
Я пришел через несколько дней утром, чтобы попасть на прием и все выяснить, но мужик, выдающий талончики на очередь (вместо автомата), не пустил меня, потому что у меня опять же не было перевода, а соврать я забыл.
Тогда я на сайте МВД нашел их телефон и позвонил. Оказалось, что в Общинном доме олим (то есть репатриантов) есть волшебная женщина Виолетта, которая переводит бесплатно, и ее подпись и печать принимают в МВД.
В Общинный дом я опять же попал не сразу, потому что когда я пришел первый раз туда к четырем, выяснилось, что Виолетта ровно до четырех и принимает. И вообще два раза в неделю.
Наконец, я пришел в день, когда Виолетта работает, и часа эдак в три. К Виолетте была очередь, и я рассматривал стенды и подслушивал, что происходило в кабинетах. Стенд был разделен на общины – грузинская, белорусская, украинская и т.д., у некоторых общин были свои новости, у некоторых нет. Было расписание кино на неделю вперед, “Леон” и еще что-то хорошее, с русскими титрами, билеты, кажется, шекелей по 30. В соседнем напротив стульев для ожидающих кабинетике пожилая женщина рассказывала совсем старичку типа журналисту что ли про украинскую общину, какие там происходят мероприятия и как она в меру сил снимает это чуть ли не на Зенит.
Наконец, Виолетта освободилась, было уже без четверти четыре. Она была очень быстра и дружелюбна, за 15 минут записала меня в министерство абсорбции, договорилась с какой-то церковью, которая “приветствует” постельным бельем и еще чем-то там репатриантов и перевела мне, собственно, свидетельства о рождении. Кроме того выдала розовый листок на иврите, который с помощью друзей нужно было заполнить, поскольку она уже не успевала – ну там ерунда, имя-фамилия (как?! вам не дали его в МВД? Да что они себе позволяют! Надо было их там приструнить, сказать что вы репатриант, только приехали, а с вами так обращаются!).
И вот! Наконец! Я пришел к половине одиннадцатого в МВД! Принес все что нужно! И получил номерок и розовую анкету – но она мне не нужна была, потому что у меня уже была заполненная. Номер у меня был 160. На табло высвечивались восьмидесятые. МВД работало до двенадцати.
Я хотелбыло пойти часик погулять, позавтракать, но решил посидеть и почитать книжку и понаблюдать. Номера менялись то очень быстро, по несколько в минуту, то очень медленно. Наблюдать было особенно не за кем – еврейские религиозные семьи, чаще всего матери с детьми, пара симпатичных барышень, негр с голдой. Уже в 12 с копейками высветился, наконец, мой номер. Точнее не так. Высветился 159, а потом барышня из первого кабинета вышла и стала что-то кричать, пока я сообразил, что мой номер, она уже закричала 161-ый, и 161-ый уже подошел к ней. Я подошел тоже, но она отправила меня обратно в очередь, выяснив, что я не говорю на иврите. Тем временем в во второй кабинке стали выкрикивать 162-ой, но я втиснулся, и меня приняли. Хотя эта женщина на английском тоже не очень-то разговаривала. Она не могла понять даже с помощью переведенных на иврит свидетельств о рождении, кто я такой, и призвала на помощь англоговорящую барышню. Та быстро разобралась, уточнила, считаю ли я себя евреем, дала подписать бумажку, в которой я опять же подтверждал, что еврей и не принадлежу ни к какой другой религии, и сказала, что сейчас мне дадут теудат зеут и разрешение на выезд, через три месяца – временный загранпаспорт и через год – Israeli passport. Я еще что-то подписал, и еще, получил бумажку в аэропорт, согласно которой я имел право один раз до 10 января покинуть страну, и был отправлен в кабинку, где сидела юная барышня с прекрасным декольте, обозримым сверху. У барышни лежала стопка листочков, которые после наклеивания фотографии и ламинирования превращались в теудат зеуты. И через минуту я получил противно пахную корочку противно синего цвета с заламинированным листочком и еще одним листочком, в котором был мой адрес, статус и еще куча всяких дырок, куда ставят печати для голосования, как я понял. Ну вот, а корочки у меня прекрасные есть из “Республики”, пахнущие винилом и прекрасно-диких цветов.
После МВД я зашел в банк, подошел к русскоговорящей сотруднице Наташе. Дело в том, что при заведении счета должны делать копию теудат зеута, а у меня его тогда еще не было, и я пришел, чтобы они сделали копию и заодно отдали мне карточку VISA. Наташа сказала, что я должен отдать теудат зеут непременно той сотруднице, у которой открывал счет. Да откуда ж я помню, говорю! Она сердито посмотрела в компьютере, у кого я открывал счет. Как ты мог ее забыть! Она мне показала на ту сотрудницу. Я подумал, что гораздо сильнее я запомню декольте барышни, что ламинировала мне теудат зеут.
Потом Наташа раздобрела, спросила, кого и для каких журналов я снимал, впарила sms-сервис, сказала, что как раскручусь, чтобы приходил и фотографировал ее, и чтобы худенькой сделал.
В кабинке у входа, показав номер счета, мне выдали Visa Electron, на котором была пометка valid only in Israel.
Ну вот, сейчас три, а вставать в семь, потому что в восемь надо быть в министерстве абсорбции. Это фотографии дня, когда я получил теудат зеут.
» Continue Reading…
Еще благодаря помощи Н. открыл счет в банке. Русскоязычная барышня сказала, чтобы я к ней приходил завтра утром, поэтому мы пошли к ивритоязычной, и Н. переводила: “распишитесь здесь”. И здесь. И здесь. Я раписался на тысяче бумажек и три раза в компьютере, и в результате все эти бумажки дали мне в большой папке. Еще я завел карточку виза и интернет-банкинг, в который сейчас не смог войти, потому что ни фига непонятно.
Кстати, к счету для новых репатриантов в подарок прилагается русско-ивритский словарь, хахаха. Но я его не получил. Надо сходить забрать, ага, пригодится.