С трудом нашел информацию о том, в какие страны можно ездить с израильским загранспаспортом (“даркон”) без виз. Правда уж как нашел, так сразу много разных полезных сайтов.
Во-первых, самое наглядное и полезное – статья в Википедии Israeli passport. Там и список стран, и даже информация о том, куда гражданину Израиля нельзя ездить даже с другим паспортом – если он не хочет потом проблем в Израиле (правда, теоретически можно получить разрешение).
Единственное что в этой статье плохо – нет подробностей о том, сколько вообще можно в стране проводить времени. (Например, обычно эти правила звучат так – “90 дней каждые полгода”. Т.е. в течении полугода нельзя быть в стране более 90 дней.)
Там же нашлась ссылка на Henley Visa Restrictions Index, рейтинг паспортов. Согласно этому рейтингу, первые места занимают Финляндия, Дания и США, с их паспортом без виз можно посещать 130 стран. Израиль – на 18 месте, 104 страны. Россия делит 62 место вместе с ОАЭ – с их паспортами можно посетить без виз 35 стран. Боюсь, это совсем разные страны.
Хуже России только Сербия, Саудовская Аравия, Тайланд, Индия, Босния и Герцеговина, Египет, Иордания, Китай, Северная Корея, Пакистан, Ирак, Иран и Афганистан.
Еще один полезный сайт – Travel Center IATA. Это база данных, основанная на данных авиакомпаний, которые проверяют, имеет ли право пассажир посещать эту страну.
Например, если я владалец русского паспорта, собравшийся в Албанию через Афганистан, то я могу находиться без визы в Афганистане два часа, если улетаю тем же рейсом, у меня есть билет и не буду покидать аэропорт. При этом женщины должны быть полностью укутаны в одежду, кроме лица, рук и ступней. Правда, если мои родители хотя бы родились в Афганистане, виза мне вообще не нужна.
В Албанию нужно взять с собой паспорт, который действителен еще 6 месяцев, а визу поставят по прилету, если у меня будет разрешение от албанского МВД. При этом у меня еще должны быть обратные билеты, документы, если я потом еду не обратно, а куда-то дальше, и достаточные средства (сколько – не сказано).
Для израильтянина точно такие же условия, только визу ставят без всяких разрешений, просто за 30 евро. С Португалией еще проше – виза не нужна до 90 дней, нужны обратные билеты, 74,82 евро в день на жизнь и 39,90 евро в день на гостиницу, если она еще не оплачена. Можно предоставить конвертируемую валюту.
Не знаю, правда, на самом ли деле эти деньги спрашивают, потому что, во-первых, кредитные карточки же (хотя эстонцы заставляют русских идти к банкомату и показывать баланс, либо обналичивать, если баланс не показывается), во-вторых, что, на денег 90 дней показывать?!
Пользоваться IATA-вским сайтом не очень удобно, но на сайтах многих авиакомпаний есть интерфейс для доступа к из базе, например, Gulf Air, KLM, DELTA.
И, оказывается, много информации об этом на сайте израильского МИДа, только там все на иврите. Зато расписано по каждой стране очень подробно – от столиц и важных городов до валюты, больниц и домена первого уровня.
Вчера пришло таки письмо из архива образования. С копией анкеты бабушки, которую она заполняла при поступлении на работу в школу. Там конечно смешные пункты, типа кем были ваши родители до революции и когда вы ездили заграницу.
Хорошая, в общем, копия. Полезная. Если бы у меня не было визы.
А у меня есть.
Перед консульством огромная очередь – из-за пазы между праздниками. Около десяти объявили – баста, причем окончен. Те кто граждане Израиля или на ПМЖ – ждите.
Пустили где-то без пятнадцати одиннадцать. Наконец-то я отдал барышне в окошке не очередные документы, а паспорт. И ничего больше.
И стал ждать.
Через полтора часа от консулов стали выходить люди, которых я до этого не видел. То есть они собеседовались как минимум полтора часа!
Девушка сидит и рассказывает, как ее месяцами гоняют то в Екатеринбург, то еще куда-то, потом говорят – “мы подумаем”, звонят и сами вызывают, и снова – привезите нам то-то, “мы подумаем”. Женщина, каких я уже в консульстве видел много, а может это одна и та же – что всегда со всеми общается и ей есть что сказать по любому поводу, – посмотрела у нее где-то за ухом и удивилась: “Так вы совершенная еврейка!”
Ее муж тем временем кормил на улице голубей желудями, а она жаловалась, что он всех кормит. “Хоть в Израиле перестанет может быть”. Ее дружно утешили: в Израиле он будет кормить кошек. Вот у нас есть знакомая, она кормит десятки кошек. Хочет уехать назад, а мы ей – да как ты будешь на российскую пенсию кошек кормить?!
Вдруг выясняется, что она росла на Чукотке. “А я думал, Абрамович первый на Чукотке еврей”, съязвил молодой человек, пришедший с милой барышней. “Сейчас я докажу!” – заволновалась женщина и достала диплом об успешном катании на лыжах.
Другая парочка, русский мальчик и очень красивая еврейка, трогательно сидели под плакатами с большими надписями ISRAEL, он клал голову ей на плечо, потом она ему.
Вызвали меня, когда я уже не мог ни сидеть, ни стоять, разве что спать и лежать. Вызвали к тому самому консулу-барышне, что принимала меня в первый раз. Круг замкнулся.
Я даже снова рассказал ей про отчима, про вызов в начале девяностых (“я сама так выехала”).
Что же вы, сказала консул, не знаете, как в России нужно документы доставать?
Это она про несчастную форму номер один. Я рассказал, что и деньги им показывал, и все что угодно – бесполезно. Не знаю, поверила ли она мне.
“Ну хорошо. Я дам вам визу. Хотя основания… Дело в том, что…” – “Вы хотите удостовериться, что моя прабабушка еврейка?” – “…что свидетельство о рождении вашей мамы – это ваш единственный документ” – ни фига себе, а сразу тогда нельзя было дать визу? Если он до сих пор единственный – “Подождите, я еще раз проверю подлинность”. Подлинность она проверяла у другого консула, кажется, устно. Наконец, сказала – идите. Визу я вам дам.
И визу я таки получил.
Еще пытался найти паспортный стол, где моя бабушка получала паспорт в 57 году, даже нашел его, покатавшись по Чертаново на бомбиле, показывая ему дорогу по GPS. Но паспортный стол был какой-то странный и работал до трех, хотя все остальные в эту субботу – до шести.
Теперь уже они только во вторник будут работать, но во вторник я иду в консульство.
Опять пришел получать паспорт. Ага, так мне его сразу и дали.
Ну, понятно, очередь. Все ждут терпеливо, кто-то получил паспорт, сдав документы 10 августа (я – седьмого), а на ребенка – вообще первого сентября. Кому-то капитан даже сказал: Ваши паспорта уже в архив положили. А через пару месяцев уже бы сожгли.
Они разглядывали свои паспорта, и цитировали друг другу капитана: «А глаза у нас вверх смотрят, потому что мы первые были. Потом исправили машину».
Это там фотографирует специальный автомат, и, видимо, стул не на той высоте стоял, что ли.
Тут приходит деловая барышня, юная и наглая, и говорит: Да что вы понимаете, я без очереди, потому что вообще по другому вопросу! Меня вчера этому человеку представили!
Какая честь, думаю. Этот человек – все тот же смешной капитан.
Очередь повозмущалась, но барышня, конечно, пролезла к капитану, и тот ее увел в другой кабинет. Просидел с ней минут двадцать и запер на ключ. И каждые пять минут к ней выбегает, прерывает вдруг выдачу паспорта со словами «транспортный код!», выталкивает всех из кабинета, запирает на ключ, отпирает барышню, запирается. Потом в обратном порядке.
«Стервам всегда везет», – сказала одна женщина из очереди.
Пришла барышня из очереди в соседнем подъезде того же отделения и стала спрашивать, где же этот капитан. Если капитан, говорю, то вот – паспорта нам выдает. А мы его два часа ждем, чтобы сдать ему документы! Очередь уже огромная! – удивляется барышня.
Дождалась капитана, набралась смелости, спросила.
– Я по одной очереди принимаю. Понадобится, туда пойду. Вы сами себе все устроили.
Этот текст сложно было понять, примерный перевод, видимо, такой: «И сдача документов, и выдача паспортов происходят в этом кабинете. Если следующий по очереди будет сдавать документы, пойдем в тот подъезд, в кабинет где фотографирующая машина. А две очереди вы сами себе придумали».
Наконец, моя очередь. Минут за пять до обеда.
– Опять ты приходишь в такое время!
– Прихожу-то я нормально, вот попадаю…
– Вот-вот. Раз приходит человек, два, и начинает уже соображать, вовремя приходить.
Я не знал, что ответить на такую наглость. Вообще-то мой паспорт должен был быть готов неделю назад, так что это не у меня все невовремя.
– Академик Павлов? – ах-ах-ах, пошутил, умный, – Не снят транспортный код с твоего паспорта! Ну ничего, тебя мы обслужим.
Я не верил своему счастью. И байке про транспортный код. Процедура с выпихиванием из кабинета повторилась. Открывая кабинет, капитан что-то бормотал про запертую барышню: «Людей нет, так хоть девушка будет транспортные карты заполнять». И еще что про то, как она отказывалась делать эту тупую и скучную работу, но ее заставили.
Через пять минут он принес мой паспорт. Мы снова вошли в кабинет.
– Вот тебе, все что угодно, лишь бы ты не плакал.
– Не буду плакать, если печать «на ПМЖ» поставите.
– Печать на ПМЖ… – забормотал удивленно капитан и стал листать мои анкеты, – действительно, «для проживания за границей, Израиль». Да что тебе делать в этом Израиле! Пойдешь в армию, там-то не отмажешься! И умрешь от палестинца. Оно тебе надо?
– Лучше, – говорю, – чем когда буду идти домой и мне сзади по башке стукнут.
Капитан сразу заткнулся и стал искать печать. Впрочем, заткнуть его не так-то просто было. «А печатей у меня таких и нет… Редко у нас бывает, чтобы на ПМЖ…» Наконец нашел печати. «Это к начальнику надо идти, на подпись…» Стал звонить начальнику, но тот уже убежал на обед. «Ну и ты приходи после обеда».
Гррр.
Пришел, конечно, после обеда, куда делся. Печати на месте. В обычный паспорт, там где уже успел поставить печать «выдан заграничный паспорт», тоже вписал, что «для проживания за границей» и «с регистрационного учета не снят».
– Так что это ничего не значит, с учета тебя не сняли, возвращайся давай!
Паспорт этот биометрический почти такой же, как обычный, только защиты больше и лист с данными и фотографией толстый и пластиковый. Биометрия вся внутри пластика, видать, да только говорят нет там никакой биометрии, одна только двухмерная фотография.
За заграном вдруг образовалась приличная очередь, а учреждение закрывалось в 16:45 – оставалось меньше часа. Паспорта выдавал тот же смешной милиционер в форме, который у меня принимал документы, рассказывавший мне о том, что я лысею из-за гормонов. Кажется, он даже узнал меня, когда выходил из кабинета.
Это узнавание, впрочем, не помогло, в кабинет я вошел только в 16:55, и хотя долго ему говорил, я как благодарен, что он впустил меня после окончания рабочего дня, тот только промямлил что-то про личные дела – то ли я должен был идти заниматься личными делами, то ли он теперь с деловым видом пялясь в компьютер занимался личными делами, но я должен был придти завтра хоть к девяти утра – но завтра. А он даже отказывается смотреть, готов ли мой паспорт.
Шабат, короче, наступил, пятница, заход солнца.
В списке на стене, непонятно когда распечатанном, моей фамилии не было, была только барышня по фамилии Й. А мужчину, который пришел сдавать документы, очередь стращала, что приходить нужно за час до открытия, очередь огромная и так далее.
Ну не знаю, при мне ничего такого не было. Впрочем, и на получение очереди не было, когда я в прошлый раз приходил.
Уже в четвертый раз, включая тот случай, когда он был закрыт, я иду в этот паспортный стол. В паспорте у меня вложена тысячная купюра, и наготове еще две, хотя на самом деле больших денег копия этой формы не стоит, раз у моей прабабушки такие невнятные имя-отчество.
Я прошел в третий кабинет. Меня там сразу узнали, и женщина со словами “Я сразу поняла, зачем вам это нужно”, вынесла мне эту форму. “Вам нужна запись о том, что ваша бабушка еврейка”.
Я посмотрел форму. Там не было ни дат рождения, ни национальностей прабабушки и прадедушки, только их имена и отчества, и фамилии – оба Письменные. На обратной стороне – фотография бабушки.
Я попросил переснять эту форму, но в ответ последовала все та же история о сверхсекретном документе. Какая секретность, говорю, это же моя собственная бабушка. Бесполезно.
“Вот у вас на улице милиционер паспорт возьмет проверить, вы же не дадите кому попало его отксерить?”
Бред какой-то. Да паспорта сейчас, говорю, все подряд по любому поводу ксерят.
Открыл, кстати, паспорт, показал тысячу – опять бесполезно. Она унесла форму. Снова стала говорить про запросы органов, точнее консульство сделает запрос в МИД, а МИД сделает запрос в ОВД, а ОВД… Ох.
Больше тысячи эта форма не стоила, да и, кажется, бессмысленно было торговаться. Она что-то заикнулась про начальника, и я спросил, что за начальник.
– Капитан милиции такой-то. На третьем этаже сидит. Скажите ему, что вы обращаетесь к нему, как к начальнику, и просите…
Я пошел к капитану. Он сидет в длинном кабинете за длинным столом буквой т. Наверное, от моих кроксов остались длинные мокрые грязные следы, пока я шел к нему. Он, конечно, как полагается, не поднимал глаз, пока я говорил, очень сильно занят был. Потом соизволил-таки сказать, что ни в коем случае и никогда, и только по запросу, и суперсекретно. “Но это же моя бабушка!” Поздравляю вас. “Не с чем поздравлять, она давно умерла.” Все там будем. У вас еще вопросы есть?
Деньги ему показывать явно было бессмысленно. Я пошел за заграном.
Пришел в паспортный стол – там у начальницы какая-то как будто комиссия-инспекция, два мужика: один деловито листает какой-то журнал с записями, другой неприятно причесывается перед зеркалом.
Как хорошо быть лысым, про меня никогда так не скажут.
Не очень-то подходящая обстановка для дачи взятки. Я стал ждать.
В коридорах тем временем кипели страсти: какие-то гастарбайтерши работают в Москве без разрешения и без договора. Их штрафуют на две-пять тысяч, а их работодателя – уже на десятки тысяч. Причем добрый дядя-сотрудник, который почему-то все эти вопросы с гастарбайтершой обсуждает в коридоре и на улице за сигареткой, рассказал, что у них есть специальные люди, которые докладывают, если вдруг где-то появились новые “иностранные рабочие”. Вот в четырех точках было все нормально, – объяснил дядя, – а у вас – проблемы. Вообще-то директору невыгодно работать без договора, разоришься на штрафах.
Тем временем кабинет начальницы освободился.
Она узнала меня сразу, хотела сначала прочитать мне по бумажке, чего она узнала, потом сказала: “А, да чего я”, и соизволила подойти к стойке и отдать мне бумажку, на которой были выписаны имена моих прадедушки и прабабушки.
Я-то надеялся, что она оставит саму форму у себя, а она вот выписала.
Прабабушку звали Роза Ильинична. Не то чтобы дико русское, но и не супереврейское имя.
Я поблагодарил начальницу и вытащил ей из пакета коробку Рафаэлло. Начальница стала отнекиваться, но я возразил, что это моя благодарность, и к тому же у меня еще есть просьба, за которую я тоже поблагодарю.
Начальница заныкала коробку, и я рассказал, что мне нужно эту форму сфотографировать. Просто так, для семейного архива.
Нет-нет, стала говорить она то, что я уже тысячу раз слышал, ни в коем случае, это секретные документы государственной важности, я же вас сразу предупредила, что только устно. Да и то что там написано – это же ваша бабушка сама писала, ее рукой, мало ли что она могла написать.
Какая чушь, подумал я. Бабушка что, будучи русской специально писала себе в 60-ые 70-ые годы еврейка?
Когда я уже полез за тысячей, кто-то открыо дверь, а начальница отправила меня в третий кабинет.
Но в третьем кабинете опять сидел один из этих неприятных мужиков, и еще какая-то тетка на месте той, что была там в понедельник, а понедельничная бегала ставить чайник, и я решил придти на следующий день.
В понедельник же ходил за заграном. Для получения отдельный кабинет и даже отдельный подъезд, сидит за столом мужик в гражданском, жмет на кнопку открытия двери.
Пробил мою фамилию по компьютеру, уточнил, когда я подавал документы. Месяц и три дня прошло.
– Я вижу, что он печатается в госзнаке. Прямо сейчас и печатается, – сказал мужик, глядя в компьютер. Прямо сейчас, наверное, и видит, как печатается, – Дату-то на нем они поставят задним числом седьмое, но вы приходите через неделю, может будет.
Через неделю, сказал я, мне надо в конусльстве уже быть.
– Ну мы ездим два раза в неделю в госзнак за ними, может поедем в четверг, но нас сейчас двое тут всего работает, так что ничего не обещаю. Можете придти в пятинцу.
Во дает! А сколько нужно милиционеров, чтобы вкрутить лампочку, в смысле, мужиков, чтобы съездить в госзнак? Один едет, другой выдает, по-моему, так.
Пытался дозвониться в горячие линии жалоб на загранпаспорта, но фиг дозвонишься, конечно.
В понедельник ходил в паспортный стол доставать форму номер один, которую заполняла моя бабушка при получении или продлении паспорта, и в которой должны были, по идее, быть написаны ее родители.
Сунулся в первый попавшийся кабинет, предварительно вложив в паспорт тысячу рублей. Но не успел я еще озвучить моей просьбы, как тетка за столом сказала:
– Паспорт.
Она это сказала не очень вежливо, и к тому же еще не объяснила, может ли она решить мое дело, так что я деньги вынул и дал ей паспорт. Она послушала меня и отправила в другой кабинет.
Другой кабинет был явно кабинетом начальника. Там даже было что-то вроде стойки, дальше которой простым смертным ходить было нельзя. Я рассказал в этом кабинете, что мне нужно. Начальница не смотрела мой паспорт. Она отмахнулась от варианта, что в 67 или 69 году моя бабушка продлевала паспорт, зато в 74 году меняли паспорт все.
Мы вышли с ней в коридор, и она зашла на какой-то склад. Через пару минут вышла, уточнила фамилию бабушки. “Так наверное в третьем кабинете и есть”, – третий кабинет это тот, откуда меня к ней направили.
В третьем кабинете как будто тоже не оказалось.
– У нас среда неприемный день, – сказала начальница, – мы посмотрим, а вы приходите в четверг. А то видите, в каких условиях приходится работать.
Условия как условия, толп мигрантов, как в Марьинском парке, нету, подумал я. Намекнуть, что отблагодарю ее, не сумел, и просто сказал большое спасибо.
– Пока не за что, – усмехнулась начальница.