Как стало известно Ъ, итогом встречи стал согласованный проект договора, по которому израильтяне и россияне смогут посещать друг друга с туристическими целями без визы. За период в 180 дней граждане каждой из стран смогут находиться на территории другой страны не более 90 дней. Вместе с тем количество визитов за этот срок не будет ограничено до тех пор, пока количество дней в 180-дневный срок не превысит 90.
<...>
Во вторник вечером “Второй канал” израильского ТВ сообщил, что соглашение вступит силу в течение трех месяцев. Однако, согласно информации Ъ, эти сроки чрезмерно оптимистичны.
<...>
В Иерусалиме надеются на такие же оперативные действия российской стороны. Наиболее оптимистичный сценарий подразумевает подписание соглашения уже во второй половине января во время визита главы израильского МИДа Ципи Ливни в Москву. Вместе с тем стоит отметить, что по итогам состоявшихся во вторник в Москве российско-израильских консультаций была достигнута “техническая договоренность” о тексте договора, однако сам договор не был парафирован. Иными словами, предварительного подписания соглашения не состоялось, хотя израильская делегация обладала полномочиями подписать проект парафированного договора.
<...>
Дело в том, что, как показывает практика, в России в случае подготовки подобных соглашений процесс согласования деталей между заинтересованными ведомствами (МИД, МВД и другие) занимает значительное время. И хотя после этого никаких проблем при ратификации договора с Израилем в Госдуме не предвидится, оптимистичный израильский сценарий вряд ли осуществим, тем более учитывая уровень работоспособности в России после долгих январских праздников.
<...>
Впрочем, даже если соглашение будет ратифицировано в кратчайшие сроки, как того хотят в Израиле, вряд ли граждане двух стран смогут посещать друг друга без виз до конца весны. Дело в том, что договор вступит в силу только через три месяца с момента ратификации.
<...>
Тем не менее в Израиле надеются, что пресловутая очередь для получения виз у его посольства на Большой Ордынке исчезнет до начала летнего сезона отпусков. В министерстве туризма Израиля, которое наряду с партией “Наш дом Израиль” выступало главным лоббистом соглашения, уже подсчитывают прибыль от притока российских туристов. Хотя глава этого ведомства Ицхак Аранович, видимо, не сможет выполнить обещание, данное им в сентябре. Тогда он заявил, что Израиль готов отменить визовый режим для россиян уже в конце этого года, даже если это надо будет сделать в одностороннем порядке. Вчера он подтвердил свою решимость форсировать события. “Учитывая колоссальный интерес к упомянутому соглашению, мы сделаем все возможное для того, чтобы уже в конце января оно вступило в силу,– заявил министр.– Я уверен, что это в интересах как Израиля, так и России”.
http://www.kommersant.ru/doc-y.aspx?DocsID=838142
СООБЩЕНИЕ ДЛЯ СМИ
О российско-израильских консультациях по визовым вопросам
2044-18-12-2007
18 декабря 2007 года в Москве в соответствии с Совместным заявлением Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова и Заместителя премьер-министра, Министра иностранных дел Государства Израиль Ц.Ливни состоялись российско-израильские консультации по проекту Соглашения об отказе от визовых формальностей при взаимных поездках граждан Российской Федерации и граждан Государства Израиль. В ходе консультаций было завершено техническое согласование текста данного документа. Обе стороны условились уже в ближайшее время приступить к осуществлению внутригосударственных процедур, необходимых для заключения Соглашения.
18 декабря 2007 года
Посол Израиля в России Анна Азари очень осторожно прокомментировала сообщения ряда СМИ о том, что соглашение об отмене визового режима с Россией может быть достигнуто чуть ли не до конца этого года. В ходе состоявшейся в агентстве “Интерфакс” пресс-конференции Анна Азари сообщила, что Израиль передал России свои предложения по отмене визового режима, но переговоры об этом еще даже не начинались. “Я надеюсь, что первые переговоры пройдут в этом году. Мы тоже не любим очереди у посольства”, – сказала она российским журналистам, желающим знать, когда можно будет ездить в Израиль без виз. Однако ничего более конкретного она не сообщила.
Напомним, 24 сентября на пресс-конференции в Тель-Авиве министр туризма Ицхак Аронович заявил, что отмена въездных виз в Израиль для туристов из России планируется еще до конца 2007 года, причем Израиль может принять такое решение даже в одностороннем порядке. 3 октября радиостанция “Коль Исраэль”, опираясь также на источники в министерстве туризма, сообщила об уже достигнутом между Россией и Израилем соглашении. Однако МИД Израиля, как видно из слов Анны Азари, не располагает информацией о каких-либо изменениях по данному вопросу, сообщает NEWS.IsraelInfo.ru. Речь идет не о достижении соглашения, а всего лишь о возможном начале двусторонних переговоров.
http://www.travel.ru/news/2007/11/22/117359.html
Перед консульством огромная очередь – из-за пазы между праздниками. Около десяти объявили – баста, причем окончен. Те кто граждане Израиля или на ПМЖ – ждите.
Пустили где-то без пятнадцати одиннадцать. Наконец-то я отдал барышне в окошке не очередные документы, а паспорт. И ничего больше.
И стал ждать.
Через полтора часа от консулов стали выходить люди, которых я до этого не видел. То есть они собеседовались как минимум полтора часа!
Девушка сидит и рассказывает, как ее месяцами гоняют то в Екатеринбург, то еще куда-то, потом говорят – “мы подумаем”, звонят и сами вызывают, и снова – привезите нам то-то, “мы подумаем”. Женщина, каких я уже в консульстве видел много, а может это одна и та же – что всегда со всеми общается и ей есть что сказать по любому поводу, – посмотрела у нее где-то за ухом и удивилась: “Так вы совершенная еврейка!”
Ее муж тем временем кормил на улице голубей желудями, а она жаловалась, что он всех кормит. “Хоть в Израиле перестанет может быть”. Ее дружно утешили: в Израиле он будет кормить кошек. Вот у нас есть знакомая, она кормит десятки кошек. Хочет уехать назад, а мы ей – да как ты будешь на российскую пенсию кошек кормить?!
Вдруг выясняется, что она росла на Чукотке. “А я думал, Абрамович первый на Чукотке еврей”, съязвил молодой человек, пришедший с милой барышней. “Сейчас я докажу!” – заволновалась женщина и достала диплом об успешном катании на лыжах.
Другая парочка, русский мальчик и очень красивая еврейка, трогательно сидели под плакатами с большими надписями ISRAEL, он клал голову ей на плечо, потом она ему.
Вызвали меня, когда я уже не мог ни сидеть, ни стоять, разве что спать и лежать. Вызвали к тому самому консулу-барышне, что принимала меня в первый раз. Круг замкнулся.
Я даже снова рассказал ей про отчима, про вызов в начале девяностых (“я сама так выехала”).
Что же вы, сказала консул, не знаете, как в России нужно документы доставать?
Это она про несчастную форму номер один. Я рассказал, что и деньги им показывал, и все что угодно – бесполезно. Не знаю, поверила ли она мне.
“Ну хорошо. Я дам вам визу. Хотя основания… Дело в том, что…” – “Вы хотите удостовериться, что моя прабабушка еврейка?” – “…что свидетельство о рождении вашей мамы – это ваш единственный документ” – ни фига себе, а сразу тогда нельзя было дать визу? Если он до сих пор единственный – “Подождите, я еще раз проверю подлинность”. Подлинность она проверяла у другого консула, кажется, устно. Наконец, сказала – идите. Визу я вам дам.
И визу я таки получил.
Снова записался в консульство. Был вариант или на пятое число, или уже на восемнадцатое – а посередине израильские праздники.
Я сказал барышне из телефона, что на паспорт я подал седьмого августа, и вот не знаю, успеют ли его к пятому сделать?
Ну нет, ответила барышня из телефона, можете смело записываться на восемнадцатое. Позвоните на всякий случай, когда получите паспорт.
Я понял, в чем моя ошибка и почему меня все время отправляют за какими-нибудь необязательными документами. Я прихожу без готового заграна на ПМЖ, вот почему. Был бы загран, они бы шлепнули в него визу и отпустили на все четыре стороны, точнее, на Ближний Восток. А раз заграна нет, раз я так не уверен в своем праве, что до сих пор его не сделал – бегай за документами.
Наконец, им надоело, и они прямо говорят – в следующий раз приходи с паспортом. А справку эту можешь не приносить, это так, чтобы тебе не скучно было, пока ты загран делаешь.
К ЖЭКу, который на самом деле не ЖЭК, а ЕИРЦ, я подъехал к половине девятого, чтобы перехватить паспортистку Шурочку еще до того, как она придет на работу.
ЖЭК отчего-то был уже открыт, но зайти туда я боялся. С другой стороны, вдруг там как раз Шурочка меня ждет? Непонятно.
Пока Шурочки нет, вокруг ходит начальство, посетители уже заходят в ЖЭК и занимают кресла, а я думаю, куда же положить эти домовые книги, чтобы переснять. Где-то на заднем дворе, чтобы никто не видел…
Не помню, писал я или нет – оказывается, домовые книги существовали только до какого-то там года, а потом сменились на карточки учета. Вот мне Шурочка сейчас принесет домовую книгу.
В 9:07, когда я уже ни на что не надеялся, появилась Шурочка. Шурочка вся была мокрая, она тащила сразу две домовые книги, и тут же заявила, что ей очень тяжело, и я эти страдания должен компенсировать сполна. Я обещал.
Но что же Шурочка не идет со мной на задний двор? Нет, она ломится к себе в прнемный зал, и тут заявляет всем своим коллегам-оконщицам: “Вот чего тащила-то!”
– Что ж она творит-то? – в ужасе думаю я.
Шурочка тем временем достает книги, кладет на стол и велит искать, что мне надо – “там по алфавиту”. Я нахожу бабушку в одной книге, видимо там где “прибыл”, а Шурочка – в другой, где “выбыл”. Шурочка загораживает меня своим мощным телом от посторонних глаз, и я быстро во всех ракурсах щелкаю обе книги. Затвор зеркалки щелкает на весь приемный зал, но что делать.
Все отснято. Шурочка вдруг говорит, что она еще и выписку сейчас сделает. Мне выписка не нужна, а с другой стороны – пусть будет, мало ли что. Я жду и нервничаю. Одну домовую книгу Шурочка мне оставила, и я кладу туда две тысячи рублей.
Наконец, выписка готова. Шурочка подходит ко мне, я приоткрываю домовую книгу, и Шурочка расцветает. “Спасибо,” – говорит, – “Теперь иди и поставь печать, если что, скажешь, что это твоя бабушка, но вопросов быть не должно”. И даже провожает меня до кабинета начальников смены, где ставят печати.
Я благодарю Шурочку, и попадаю к кабинету начальников смены, где сидит та женщина, что десять дней назад кричала на меня и говорила что никогда они таких ксерокопий не сделают. Женщина эта не поднимая на меня глаз ставит мне печать на выписку, и я ухожу.
Самое главное сделано.
Остается только напечатать фотографии в лаборатории, это дело семи минут, и попасть в консульство.
Охранник, который просвечивает вещи, спросил почему-то причину посещения на иврите, хотя обычно спрашивал у меня на русском. На третий раз, видимо, я уже похож на израильтянина. И правда, пора.
Женщина в окошке опять спрашивает – “А где ваш загран?” Не готов еще, говорю. “Вы по программе, что ли?” Да нет. Странно, что они так просят загран, если сами советуют до окончательного решения консула его не оформлять.
– Ну что вы принесли? – спрашивает опять эта женщина.
Я гордо протягиваю фотографии домовой книги.
– И это все? Что это вообще?
– Ну, как что, домовая книга.
– И как это понять? Где первый лист?
– Господи! – воскликнул я и осекся.
Теперь осталось ждать, когда вызовет консул. Людей было очень мало, так что я думал, что вызовут сразу. Слева от меня барышня в шляпе религиозной модницы получила визу для бабушки, скакала и кричала “Yes!”. У самой бабушки с памятью еще более-менее, а с сознанием уже так себе, на мои поздравления (чего это у меня вырвалось?) и вообще на все происходящее реагировала бессмысленной улыбкой. Еще были две девочки, одна по фамилии Коган, и две совершенно русских на вид семьи – но этот русский национализм нам наказано отставить еще в первый раз.
Когда я со скуки листал паспорт на квартиру, по громкой связи вдруг раздалось: “Посмотри, что у него там за книжка!“ Все обернулись и посмотрели на меня.
Вызвали только через час. Консул был не тот, что в первый раз, и не тот, что во второй раз, но лицо у мужика было как будто знакомое.
– Расскажите вкратце, чего у вас, – попросил консул. – Кто у вас еврей, почему репатриируетесь, какие есть возможности для работы.
– Еврейка мамина мама, бабушка, репатриируюсь потому что съездил в Израиль и понял, что хочу там жить, – бодро рапортовал я, и вспомнил, что я хотел рассказать, как мне нравятся свободные люди Израиля, – люди вот нравятся, – про людей я почему-то забормотал, – а фотографом я успешно работаю фриланс, и точно так же собираюсь работать в Израиле, снимать для журналов, ну и для людей, свадьбы там…
– Понятно. Мое мнение такое… – я решил, что и он тоже сейчас выдаст свою версию в процентах, – …что все у вас в порядке. Но вот смотрите. Ваш дедушка получал паспорт в таком-то отделении милиции. Даже ваша мама получала паспорт в этом отделении милиции. Значит, и бабушка там получала.
Я картинно схватился за голову.
– Бабушка получала в Новозыбкове, я думаю…
– Нет, ну она же продлевала, вклеивала фотографию по достижении возраста. И когда это происходит, заполняется анкета по форме номер один. В этой форме пишут – родителей, место работы, место жительства, национальность… Копию дают неохотно, я знаю, принесите хотя бы выписку. Эти данные хранятся 70 лет.
– Да, неохотно, – я кивнул на фотографии домовой книги, о которой консул почему-то ничего не сказал, – за это мне пришлось заплатить.
– Дорого? – поинтересовался консул.
– Ну, три тысячи.
Консул кивнул.
– Вы сами сфотографировали? – улыбнулся он.
– Ну да, я же фотограф.
– А что, на руки вам домовую книгу не дали?
– Нет, ни за что не хотели.
На самом деле я и пробовать не стал, нефиг. Хотя была мысль сбежать с домовой книгой, пока Шурочка делала выписку, а потом принести, но это было бы слишком.
– А что с личным делом бабушки, почему не принесли?
Я объяснил, что личное дело добывать долго, а я записался в консульство почти сразу. Еще отдал консулу выписку из домовой книги на всякий случай.
– Понятно. Ну вот, достаньте хотя бы выписку из этой формы номер один. И приходите сразу с заграном. Ну если не получится с формой, ладно… Все понятно?
Мне было все понятно – меня снова отправили за бумажками, причем даже за такими, которым они обычно не верят, но мне дадут визу в следующий раз, когда я приду.
А ту семью, с полоумной бабушкой и религиозной дочерью, я встретил днем около синагоги на Китай-городе, они тусовались рядом с большими баулами.
Я позвонил в консульство, чтобы узнать, на какие числа запись, и если где-то на месяц вперед, как обычно – записаться. Дозвонился, даже странно, сразу.
– Вы едете один? Есть одно место на 23-е.
Они так говорят – едете, как будто это уже вопрос решенный, а в консульство я в третий раз иду чтобы уладить мелкие дела.
Но 23-е – это, конечно, приятное число, я родился двацать третьего, уж куда лучше тринадцатого – но слишком быстро. Учитывая, как истерят в ЖЭКе, я могу не добыть так быстро да хоть что-нибудь.
– А если не 23-его?
– Тогда уже 29, 30, сентябрь…
– Но я не уверен, что успею собрать документы.
– Успеете, конечно! Делов-то! Я что, вас еще и уговариваю?!
Записался зачем-то. Как бы не пришлось отменять.
В первый раз мне тут понравилось больше. Я сидел, нервничал, ходил туда-сюда, пытался поесть на улице, смотрел документальное кино про Израиль, надеялся.
Сегодня мои надежды были разрушены за 5 минут.
Народу в этой уже такой родной комнатке на ПМЖ было немного. Тем, кто пытался поскорее пролезть к окошку, терпеливо объясняли, что сначала идут те, которые повторно, а на вас пока что даже внимания обращать не будут.
Вообще с высоты предыдущего посещения советы было давать легко и приятно – но я воздерживался, больше думая о том, что будет со мной. И никуда не торопясь – я и в первый-то раз не ломился в очередь, как это делают почти все. Я уже знал, что торопиться бессмысленно.
К тому же народу было немного: многие из суеверия боятся записываться на 13ое. “Какое суеверие? – храбрятся в очереди, – Там же иудеи.”
Барышня пришла узнать, какие документы привезти из Самары. В Самаре богато живут родители, а она в Москве пухнет со скуки, видимо. По крайней мере на вопрос из очереди, зачем она хочет ехать, отвечает: “Что-то внутреннее. Потянуло меня туда”.
– Если вы думаете, что едете в Европу, то вы глубоко ошибаетесь, – тут же предупредила ее очередь, – вы едете на дремучий Восток.
– Ой, ну замечательно тогда, я сейчас наслушаюсь ужасов тут и никуда не поеду, – радуется барышня.
Ее смех звучит неуместно, здесь никто от хорошей жизни в Израиль не едет.
Порядок для тех, кто по второму (третьему, четвертому) разу такой: сначала подходишь к окошку и заявляешь о себе – протягиваешь паспорт. Потом тебя вызывают еще раз, смотрят на последнюю страницу анкеты, где написано, что ты еще должен был принести, и спрашивают, что из этого ты принес.
– Ну, вы принесли личные дела и контакты родственников в Израиле? – невозмутиво спросила меня женщина в окне.
– Личные дела?.. Контакты?.. – ошарашенно пролепетал я, – У меня нет родственников в Израиле.
– Что, совсем? – удивилась женщина, – Тут же написано: “личное дело, контакты родственников”.
– А, – догадался я, – это они просили контакты родственников здесь.
– Так у вас же, – она пролистала мою анкету, – здесь только брат.
– Ну, они просили контакты внуков брата бабушкиного отца. А личное дело – это с работы моей бабушки.
На самом деле они не просили контактов. Просили, чтобы мама написала письмо обо всех родственниках – а лучше бы я их привел с собой.
– Давайте, что у вас есть.
Я подумал, что положение мое более, чем жалкое, и отдал все. Справку из архива образования о том, что в личном деле моей бабушки из школы такой-то написано, что она еврейка, но нет ни слова о родителях. Справку из загса о том, что при выдаче свидительства о смерти запротоколировано, что моя бабушка – еврейка. Мамино письмо о родственниках, первый коротенький вариант, второй так и не успел придти. В первом варианте мама путает идиш и иврит. Мамино электронное письмо, посланное вдогонку второму письму, в котором мама пишет о дочери отца бабушки от второго брака и спрашивает, покупать ли мне шоколад с черникой. И список всех родственников, который мне пришлось составить, раз мамино второе письмо не пришло.
Через 15 минут меня вызвали к консулу. В тот же кабинет, где я был в первый раз, но вместо женщины там теперь сидел мужчина.
Первым делом он спросил, чего я вдруг решил репатриироваться.
Я так и не придумал, что отвечать на этот вопрос.
– Дело в том, что я съездил туда, и… – начал я.
– Погода, что ли, понравилась?
– Да нет, было даже жарковато, – сказал я. На самом деле по вечерам в Иерусалиме было прохладно, но должен же я был отразить нападение.
– В апреле-то? – удивился консул.
– Нет, ну конечно не как сейчас, не как в июле, – заторопился я, – Да и вообще не в погоде дело! Просто я съездил и понял, что хочу там жить. Что чувствую там себя хорошо. Как дома.
Последние слова я произнес совсем тихо.
– Так, вы провели там почти месяц. Что вы там делали?
– Путешествовал по стране, – с готовносью ответил я. Мне казалось, что путешествие по Израилю должно пойти мне в плюс.
– И где же вы были? – с каким-то даже презрением спросил консул.
– В Иерусалиме, в Тель-Авиве, на Мертвом море…
– В каких местах на Мертвом море? Назовите! – это уже начинало напоминать допрос.
– Ну мы ездили на машине, мы не ездили в туристические места, мы только искупаться… – и еще к пропускному пункту посмотреть Иерихо, но об этом я лучше не буду рассказывать.
– Где вы купались? Какой пляж? – резко спросил консул.
– Но мы ездили в дикое место.
– Дикое? Там же запрещено купаться.
Казалось, если я сейчас не оправдаюсь, он вызовет полицию и меня оштрафуют.
– Но там уже купалась религиозная семья… – замямлил я.
– Где вы еще были?
– В Эйлате, – обрадовался я, – ездил в Эйлат на автобусе, на два дня. Ночевал в гостинице…
– В гостинице? Какой же?
– Авив.
– Что-что?
– Ну Весна. Авив.
– Не знаю такой гостиницы.
– Ну это хостел.
– Ах хостел! – презрительно сказал он, – Какая же это гостиница.
– Еще я был в Яффо, Хайфе, Акко, – стал перечислять я, пытаясь успокоиться. Про то, как мы в ночь после дня независимости ездили в пустыню на транс и по дороге нас обыскивала полиция и искала наркотики, а саму дискотеку та же полиция прикрыла через 10 минут, я решил не рассказывать.
– Но большую часть времени я провел в Иерусалиме.
Я попытался рассказать, как мне Наташа показывала Иерусалим, но вышло, кажется, не очень убедительно.
Консул же вдруг перестал вести этот странный прессинг, из злого следователя превратился в доброго и спокойно заговорил о моих документах.
– Ваши документы подтверждают ваше право на 80% процентов, – начал консул.
– Да? А ваша коллега говорила про 99.
– Ну, я более… У нас разная система оценки, – отшутился консул.
Конечно же, им хотелось убедиться, что моя прабабушка была еврейкой. Потому что бабушка родилась в 1924, во время советской власти, когда уже были смешанные браки. Вот если бы у нее была типично еврейская фамилия и типично еврейское имя, и у отца ее были типично еврейское имя-отчество… (Хотя я смотрел в базе Яд-ВаШема, музея Холокоста, и там среди жертв набралось с десяток Письменных.) Ну и не могут же они пускать всего лишь по одному документу. Поэтому они хотят знать, как звали прабабушку.
Консул говорил очень много, а когда видел, что я хочу что-то вставить, предупреждал: “Сейчас я закончу, и вы выговоритесь”.
Вообще мы часто перебивали друг друга, и я начинал старательно извиняться, а консул говорил, мол, ничего страшного, для того вы сюда и пришли.
– Вы были тут 4 месяца назад. Почему вас так долго не было?
Я рассказал о том, где и какие справки пытался получить, но вышло, конечно, что четыре месяца я провел почти впустую. Справки их не интересуют.
Впрочем, все-таки польза от этих справок есть.
– Вот тут написано, – он взял справку из архива образования, – личное дело номер такой-то. Значит есть это личное дело, оно существует?
– Ну да.
– Мы хотим увидеть его. Или вот например – где жила ваша бабушка? В Москве? Значит, в домовой книге должна быть о ней запись. Вы знаете, как выглядит домовая книга?
Я зачем-то сказал, что да, знаю. Какая разница.
– Там записывают – прибыл такой-то, имя, национальность. Нам нужно увидеть эту домовую книгу. Хотя бы ее ксерокопию.
Мои справки им не нравились, потому что сейчас все можно купить. Поэтому я должен купить оригиналы.
– Если нужно будет кого-то отблагодарить… – учил меня консул.
– Но там даже нет прямого доступа. Мне же эту справку по почте прислали… – пытался я одновременно объяснить легальность моих документов и отмазаться от очередных походов по инстанциям, теперь еще и с конвертами в карманах.
– Ничего, если захотеть, всего можно добиться.
Собственно, про то, что нужно принести ксерокопии, мне говорила и предыдущий консул. Но я все понял неправильно. Я решил, что ксерокопия – это так себе документ, поэтому с упоением добывал справки. Прекрасно зная при этом, что документам, выданным в 90ые и позже, они не верят. Но поскольку у меня было “на 99%” все в порядке, и нужно было всего лишь еще одно доказательство, на один процент, я решил, что официальные справки – куда лучше каких-то там ксерокопий.
Был еще один момент. Консул просил принести копию личного дела (или само личное дело), но в справке же четко написано – данных о родителях нет. Можно было сказать об этом консулу, потому что мало ли что – потом скажет, а где родители. Или промолчать, вдруг он одумается и заставит все-таки искать родителей бабушки.
Решил сказать.
– Сейчас мы примем окончательное решение, – ответил консул и принялся что-то набивать в компьютер. Я попытался понять, пишет ли он по-русски или на иврите – на клавиатуре было сразу три раскладки. Интересно, что делать с моей светящейся клавиатурой макбука, если я репатриируюсь – можно ли и туда нанести третий ряд светящихся символов. Надо было все-таки брать американский ноутбук, только с одной раскладкой.
– Понимаете, – начал консул, внеся в компьютер – хотел бы я знать, что, – мы же не можем дать разрешение на основании всего лишь одного документа. К тому же представляете – например, через два года захотят репатриироваться ваша мама, или ваш брат…
– Да-да, я вот как раз хотел узнать… – попытался я перебить.
– …придут к нам, и им опять придется все доказывать. Ну и что, скажем мы, что Никита уже в Израиле. Мало ли, консул ошибся. И им придется опять искать, кто быа ваша прабабушка. А так вы уже соберете все нужные документы.
Да хрен с ними, – подумал я, – как-нибудь уедут. А мне бы сейчас поскорее.
– Но ведь у моей мамы нет такой проблемы, даже если прабабушка не еврейка, она все равно внучка еврея.
Консул немного опешил, но через пару секунд опомнился:
– Ну мы же все равно не можем пустить по одному документу.
Ага, подумал я, как же. Машу пустили.
– Ну что, вам все понятно? Вопросов нет.
Какие уж тут вопросы. Иди и раздавай взятки. Принеси домовую книгу, личное дело, или хотя бы их ксерокопии. Желательно и книгу, и дело, но можно хотя бы что-то одно.
– У вас нет загранпаспорта? Я думаю, вы уже можете начать его делать.
– Да-да, – я обрадовался, – я уже вот делаю.
Маша, которая по своей студенческой программе уже вторую неделю под Иерусалимом пытается учить иврит, сказала, что в анкете она писала “русская”. Все писали и я написала, сказала Маша.
Я со “всеми” в консульстве не общался, думал, что коллективное пугливое сознание мне навредит.
Ну и все-таки по еврейским законам я еврей, как ни крути.