Пурим самый веселый праздник, разве что День Независимости похож на него – но он не настолько массовый. На Пурим все, даже продавцы на рынке, просто обязаны переодеться в кого-нибудь. Сначала это были герои истории про Эстер, Амана и Мордехая, но сейчас это может быть кто угодно – хоть Дед Мороз. Поскольку уже тепло, на улицах все прямо так с утра в костюмах и разукрашенные и ходят.
Самая популярная одежда – футболка супермена. Самый популярный головной убор у мужчин – парик. Евреи рано лысеют… Кстати, только на Пурим можно мужчине одевать женскую одежду и наоборот.
Две ночи подряд у нас в Нахлаоте была самая веселая вечеринка в городе. Второй вечер, правда, неофициально, поэтому ее в конце концов разогнали и вытеснили в парк.
» Continue Reading…
Наконец-то, фиг знает с какой попытки, мне выдали Теудат Зеут. В смысле, внутренний паспорт.
Сначала мы пришли в МВД с Н., но там сказали, что, во-первых, выдают теудат зеут только по утрам, а во-вторых, нужно перевести свидетельство о рождении на английский или иврит и заверить.
Ни фига себе, подумал я. Во-первых, об этом вообще нигде не написано, а во-вторых, откуда у репатрианта деньги на перевод и нотариуса?
Я пришел через несколько дней утром, чтобы попасть на прием и все выяснить, но мужик, выдающий талончики на очередь (вместо автомата), не пустил меня, потому что у меня опять же не было перевода, а соврать я забыл.
Тогда я на сайте МВД нашел их телефон и позвонил. Оказалось, что в Общинном доме олим (то есть репатриантов) есть волшебная женщина Виолетта, которая переводит бесплатно, и ее подпись и печать принимают в МВД.
В Общинный дом я опять же попал не сразу, потому что когда я пришел первый раз туда к четырем, выяснилось, что Виолетта ровно до четырех и принимает. И вообще два раза в неделю.
Наконец, я пришел в день, когда Виолетта работает, и часа эдак в три. К Виолетте была очередь, и я рассматривал стенды и подслушивал, что происходило в кабинетах. Стенд был разделен на общины – грузинская, белорусская, украинская и т.д., у некоторых общин были свои новости, у некоторых нет. Было расписание кино на неделю вперед, “Леон” и еще что-то хорошее, с русскими титрами, билеты, кажется, шекелей по 30. В соседнем напротив стульев для ожидающих кабинетике пожилая женщина рассказывала совсем старичку типа журналисту что ли про украинскую общину, какие там происходят мероприятия и как она в меру сил снимает это чуть ли не на Зенит.
Наконец, Виолетта освободилась, было уже без четверти четыре. Она была очень быстра и дружелюбна, за 15 минут записала меня в министерство абсорбции, договорилась с какой-то церковью, которая “приветствует” постельным бельем и еще чем-то там репатриантов и перевела мне, собственно, свидетельства о рождении. Кроме того выдала розовый листок на иврите, который с помощью друзей нужно было заполнить, поскольку она уже не успевала – ну там ерунда, имя-фамилия (как?! вам не дали его в МВД? Да что они себе позволяют! Надо было их там приструнить, сказать что вы репатриант, только приехали, а с вами так обращаются!).
И вот! Наконец! Я пришел к половине одиннадцатого в МВД! Принес все что нужно! И получил номерок и розовую анкету – но она мне не нужна была, потому что у меня уже была заполненная. Номер у меня был 160. На табло высвечивались восьмидесятые. МВД работало до двенадцати.
Я хотелбыло пойти часик погулять, позавтракать, но решил посидеть и почитать книжку и понаблюдать. Номера менялись то очень быстро, по несколько в минуту, то очень медленно. Наблюдать было особенно не за кем – еврейские религиозные семьи, чаще всего матери с детьми, пара симпатичных барышень, негр с голдой. Уже в 12 с копейками высветился, наконец, мой номер. Точнее не так. Высветился 159, а потом барышня из первого кабинета вышла и стала что-то кричать, пока я сообразил, что мой номер, она уже закричала 161-ый, и 161-ый уже подошел к ней. Я подошел тоже, но она отправила меня обратно в очередь, выяснив, что я не говорю на иврите. Тем временем в во второй кабинке стали выкрикивать 162-ой, но я втиснулся, и меня приняли. Хотя эта женщина на английском тоже не очень-то разговаривала. Она не могла понять даже с помощью переведенных на иврит свидетельств о рождении, кто я такой, и призвала на помощь англоговорящую барышню. Та быстро разобралась, уточнила, считаю ли я себя евреем, дала подписать бумажку, в которой я опять же подтверждал, что еврей и не принадлежу ни к какой другой религии, и сказала, что сейчас мне дадут теудат зеут и разрешение на выезд, через три месяца – временный загранпаспорт и через год – Israeli passport. Я еще что-то подписал, и еще, получил бумажку в аэропорт, согласно которой я имел право один раз до 10 января покинуть страну, и был отправлен в кабинку, где сидела юная барышня с прекрасным декольте, обозримым сверху. У барышни лежала стопка листочков, которые после наклеивания фотографии и ламинирования превращались в теудат зеуты. И через минуту я получил противно пахную корочку противно синего цвета с заламинированным листочком и еще одним листочком, в котором был мой адрес, статус и еще куча всяких дырок, куда ставят печати для голосования, как я понял. Ну вот, а корочки у меня прекрасные есть из “Республики”, пахнущие винилом и прекрасно-диких цветов.
После МВД я зашел в банк, подошел к русскоговорящей сотруднице Наташе. Дело в том, что при заведении счета должны делать копию теудат зеута, а у меня его тогда еще не было, и я пришел, чтобы они сделали копию и заодно отдали мне карточку VISA. Наташа сказала, что я должен отдать теудат зеут непременно той сотруднице, у которой открывал счет. Да откуда ж я помню, говорю! Она сердито посмотрела в компьютере, у кого я открывал счет. Как ты мог ее забыть! Она мне показала на ту сотрудницу. Я подумал, что гораздо сильнее я запомню декольте барышни, что ламинировала мне теудат зеут.
Потом Наташа раздобрела, спросила, кого и для каких журналов я снимал, впарила sms-сервис, сказала, что как раскручусь, чтобы приходил и фотографировал ее, и чтобы худенькой сделал.
В кабинке у входа, показав номер счета, мне выдали Visa Electron, на котором была пометка valid only in Israel.
Ну вот, сейчас три, а вставать в семь, потому что в восемь надо быть в министерстве абсорбции. Это фотографии дня, когда я получил теудат зеут.
» Continue Reading…
Вот этот хлеб делают в соседнем доме. Стоит 4.50.
Эти сыры мы купили в магазине, где все говорят по-русски. Продавщицы издевались над нами, а мы над ними – “ну раз так, то отрежьте нам по 100 грамм каждого сыра”. Творог стоил 14,13 за 710 грамм (19,90 килограмм), а копченый сыр – 8,54 за 214 грамм (39,90 за килограмм).
Это был самый веселый магазин сегодня. Называется “Пять братьев плюс” (по-русски). Начали мы с мяса.
– Мне бы… – начал Рома.
– А оно вам надо? – сказала женщина-мясник. – Возьмите антрекот и не морочьте голову.
Мясо с костью, которое мы взяли, потому что оно не было сильно заморожено и его не пришлось бы тушить три с половиной часа, как грозилась мясник, стоило 25,46 за 638 грамм (39,90 за килограмм).
– Будете проходить мимо, заходите поругаться насчет мяса, – сказала на прощание мясник.
Пряники – 7.40 (простите), кефир – 5.15, сметана – не помню, кажется по 2.15.
В супермаркете сети “Мистер Золь” (“дешевый гражданин”) были куплены:
– хумус с хумусом (в смысле, с самими бобами) – 13,45
– два шоколадных чего-то, 2,89 и 2,31 (там было кстати много одинаковых по чуть-чуть разной цене, которая зависела от срока годности)
– хлеб, 4,15
– орбит, который я забыл сфотографировать, коробочка с двадцатью “подушечками”, 4,25
– шесть всяких шоколадных и прочих булочек, на 8,45 (354 грамма по 23.90)
Все это на 35.50
В том же супермаркете встретили Евгения Дреера, который делает мундштуки (глупо как-то добавлять “ручной работы”, если делает – но тем не менее ручной). Он работает, и живет видимо тоже, в офисе на туристической пешеходной улице Бен-Йегуда. Обладает статусом уличного жителя, или что-то вроде. Дреер не жалуется, а даже позерствует; галантнен с барышнями. Мундштуками хвалится, как гаджетами, при этом, конечно, куда более заслуженно.