Ну вот, я тут уже полгода. Круто. Мне нравится. У меня отличные друзья, я живу вот в таком районе Иерусалима, учу иврит, фотографирую, путешествую, а по большей части – валяю дурака (а зря).
В связи с этим поеду в середине апреля на полтора месяца в Москву, сходить на концерт Neubauten, например.
Никак не могу выбрать билет на самолет – то ли страшными Калининградскими авиалиниями с ночевкой в Калининграде, то ли Трансаэрой – на 100 евро дороже, в Петербург с пересадкой, и целый день при этом провести в Москве (а хумус все равно из багажа не вытащить). В Петербург мне все равно надо, а что делать ночь в Калиниграде, тем более когда аэропортовые автобусы уже не очень-то ходят, непонятно.
Наконец-то, фиг знает с какой попытки, мне выдали Теудат Зеут. В смысле, внутренний паспорт.
Сначала мы пришли в МВД с Н., но там сказали, что, во-первых, выдают теудат зеут только по утрам, а во-вторых, нужно перевести свидетельство о рождении на английский или иврит и заверить.
Ни фига себе, подумал я. Во-первых, об этом вообще нигде не написано, а во-вторых, откуда у репатрианта деньги на перевод и нотариуса?
Я пришел через несколько дней утром, чтобы попасть на прием и все выяснить, но мужик, выдающий талончики на очередь (вместо автомата), не пустил меня, потому что у меня опять же не было перевода, а соврать я забыл.
Тогда я на сайте МВД нашел их телефон и позвонил. Оказалось, что в Общинном доме олим (то есть репатриантов) есть волшебная женщина Виолетта, которая переводит бесплатно, и ее подпись и печать принимают в МВД.
В Общинный дом я опять же попал не сразу, потому что когда я пришел первый раз туда к четырем, выяснилось, что Виолетта ровно до четырех и принимает. И вообще два раза в неделю.
Наконец, я пришел в день, когда Виолетта работает, и часа эдак в три. К Виолетте была очередь, и я рассматривал стенды и подслушивал, что происходило в кабинетах. Стенд был разделен на общины – грузинская, белорусская, украинская и т.д., у некоторых общин были свои новости, у некоторых нет. Было расписание кино на неделю вперед, “Леон” и еще что-то хорошее, с русскими титрами, билеты, кажется, шекелей по 30. В соседнем напротив стульев для ожидающих кабинетике пожилая женщина рассказывала совсем старичку типа журналисту что ли про украинскую общину, какие там происходят мероприятия и как она в меру сил снимает это чуть ли не на Зенит.
Наконец, Виолетта освободилась, было уже без четверти четыре. Она была очень быстра и дружелюбна, за 15 минут записала меня в министерство абсорбции, договорилась с какой-то церковью, которая “приветствует” постельным бельем и еще чем-то там репатриантов и перевела мне, собственно, свидетельства о рождении. Кроме того выдала розовый листок на иврите, который с помощью друзей нужно было заполнить, поскольку она уже не успевала – ну там ерунда, имя-фамилия (как?! вам не дали его в МВД? Да что они себе позволяют! Надо было их там приструнить, сказать что вы репатриант, только приехали, а с вами так обращаются!).
И вот! Наконец! Я пришел к половине одиннадцатого в МВД! Принес все что нужно! И получил номерок и розовую анкету – но она мне не нужна была, потому что у меня уже была заполненная. Номер у меня был 160. На табло высвечивались восьмидесятые. МВД работало до двенадцати.
Я хотелбыло пойти часик погулять, позавтракать, но решил посидеть и почитать книжку и понаблюдать. Номера менялись то очень быстро, по несколько в минуту, то очень медленно. Наблюдать было особенно не за кем – еврейские религиозные семьи, чаще всего матери с детьми, пара симпатичных барышень, негр с голдой. Уже в 12 с копейками высветился, наконец, мой номер. Точнее не так. Высветился 159, а потом барышня из первого кабинета вышла и стала что-то кричать, пока я сообразил, что мой номер, она уже закричала 161-ый, и 161-ый уже подошел к ней. Я подошел тоже, но она отправила меня обратно в очередь, выяснив, что я не говорю на иврите. Тем временем в во второй кабинке стали выкрикивать 162-ой, но я втиснулся, и меня приняли. Хотя эта женщина на английском тоже не очень-то разговаривала. Она не могла понять даже с помощью переведенных на иврит свидетельств о рождении, кто я такой, и призвала на помощь англоговорящую барышню. Та быстро разобралась, уточнила, считаю ли я себя евреем, дала подписать бумажку, в которой я опять же подтверждал, что еврей и не принадлежу ни к какой другой религии, и сказала, что сейчас мне дадут теудат зеут и разрешение на выезд, через три месяца – временный загранпаспорт и через год – Israeli passport. Я еще что-то подписал, и еще, получил бумажку в аэропорт, согласно которой я имел право один раз до 10 января покинуть страну, и был отправлен в кабинку, где сидела юная барышня с прекрасным декольте, обозримым сверху. У барышни лежала стопка листочков, которые после наклеивания фотографии и ламинирования превращались в теудат зеуты. И через минуту я получил противно пахную корочку противно синего цвета с заламинированным листочком и еще одним листочком, в котором был мой адрес, статус и еще куча всяких дырок, куда ставят печати для голосования, как я понял. Ну вот, а корочки у меня прекрасные есть из “Республики”, пахнущие винилом и прекрасно-диких цветов.
После МВД я зашел в банк, подошел к русскоговорящей сотруднице Наташе. Дело в том, что при заведении счета должны делать копию теудат зеута, а у меня его тогда еще не было, и я пришел, чтобы они сделали копию и заодно отдали мне карточку VISA. Наташа сказала, что я должен отдать теудат зеут непременно той сотруднице, у которой открывал счет. Да откуда ж я помню, говорю! Она сердито посмотрела в компьютере, у кого я открывал счет. Как ты мог ее забыть! Она мне показала на ту сотрудницу. Я подумал, что гораздо сильнее я запомню декольте барышни, что ламинировала мне теудат зеут.
Потом Наташа раздобрела, спросила, кого и для каких журналов я снимал, впарила sms-сервис, сказала, что как раскручусь, чтобы приходил и фотографировал ее, и чтобы худенькой сделал.
В кабинке у входа, показав номер счета, мне выдали Visa Electron, на котором была пометка valid only in Israel.
Ну вот, сейчас три, а вставать в семь, потому что в восемь надо быть в министерстве абсорбции. Это фотографии дня, когда я получил теудат зеут.
» Continue Reading…
Когда мои 9 сумок, кофров, рюкзаков и чемоданов разложили на металлических столах, чтобы обыскивать, я не удивился. Меня даже узнали, мы вас, говорят, уже обыскивали, помним-помним. Я, может, и не узнал, но за эти несколько часов запомнил их всех на всю жизнь.
Некоторые сумки они обыскивали при мне синей палочкой, а некоторые почему-то уносили в сканер куда-то. Если что-то уносили в сканер, то оно уже не возвращалось. Так я лишился одного источника света из двух, бритвы, автомобильного инвертера, планшетного сканера и мыши майроскофт с дизайном от Старка. Еще им не понравилась Хольга, точнее та из двух хольг, у которой вспышка, какая-то она подозрительная.
Все это осталось на месяц у них в камере хранения, я могу в любой момент до 8 утра или после часу дня приехать и забрать.
Я пытался узнать у “самого главного”, в чем дело, но он еле-еле говорил по-русски, и все упоминал, что “ничего личного”, это техника просто нашла что-то в моих вещах такое.
Попутно задержали рейс на пару часов и раздали талоны на питание, но меня так долго обыскивали, что мне даже талонов не досталось. Потом, правда, рейс задержали еще на пару часов и меня таки накормили.
Сам полет был обыкновенный, я спал всю дорогу с перерывом на невкусную еду, даже хумус невкусный был. Вот когда уже приземлились, началось веселье. Русские, конечно, повскакивали и стали вещи доставать, хотя самолет еще не остановился, и пилот их стал унимать на трогательно корявом русском: “Дама, сиди! Господин, сиди!” Но господа и дамы не садились, и израильский пилот удивлялся этому совершенно по-одесски: “Шо такое?!” Весь самолет аплодировал.
После прохождения паспортного контроля всех репатриантов вывели на улицу к автобусу. Землю целовать никто не стал, но вообще на улице хорошо, приятное такое тепло. В аэропорту пахнет как-то как будто дома у Ромы, а иногда какими-то специями. Вкусно. Вообще в пределах аэропорта все очень похоже на Дубай, я даже путать начал, но все же приятнее гораздо. Одни женщины чего стоят…
Автобус увез в корпус министерства абсорбции, там кабинки, как у таможенников, но вместо “Foreign passport” написано “Шалом олим” – привет, в смысле, репатрианты. Кабинки, впрочем, пустуют, и вообще все пустует, только на втором этаже “Зал абсорбции” наполнили нами, репатриантами. Зал очень смешной, со стульями как в театре, со столиками как в дешевом кафе, с табличками “Добро пожаловать домой” на шести экзотических языках и с выцветшими красотами Израиля на стенах. Красоты сняты с воздуха, и указано не только авторство фотографий, но и имя пилота.
Специальная женщина перед тем как начать оформление документов сказала речь про это самое оформление документов. Речь она завершила так: “Очень надеемся, – да нет, уверены! – что вы будете здоровы, счастливы и богаты”. Раздались жидкие аплодисменты.
Через два с половиной часа все мы были гораздо ближе к тому, чтобы быть здоровыми, счастливыми и богатыми – мы имели направление на бесплатные полгода медицинской страховки, на получение удостоверения израильтянина и по конверту с примерно четырехстами баксами.
Автобус отвез нас обратно в аэропорт, мы забрали багаж, который все это время мирно ждал нас, и даже ноутбук никогда не пропал, и стали ждать, пока нас посадят на такси.
Пока ждали, я рассмотрел напоследок всех новых репатриантов. Были две пожилые пары, две семьи с десятилетними детьми, несколько одиночек – мужчин под пятьдесят и женщин еще старше. Моего возраста была разве что барышня с мамой и папой, но все же младше лет на 5-7, она истерила, мол что же это такое, как же мы будем искать министерство абсорбции, кто же поможет нам найти почту, они обязаны помогать нам все время.
А я вспомнил, что забыл все – путеводители, карты. Пойти, что ли, в тот арабский книжный и купить лонели плэнет за 60 баксов.
Первый таксист пришел сразу за мной, он сказал с акцентом – Pavlov! – и я отозвался – да! – но он говорил только на иврите и английском. Таксист очень удивился, что у меня всего одна тележка вещей, он думал, что раз у меня 10 мест багажа, то это займет весь его фиат-пикап. По дороге он спросил, репатриант ли я, и произнес коротенькую речь насчет Wellcome, и пусть “тихо-тихо” (он так и сказал по-русски) приезжают мама-папа.
Еще когда не получил визу, узнавал, что нужно для того, чтобы еврею репатриироваться уехать в Германию.
В принципе, ничего суперсложного, просто перед тем как ехать нужно выучить язык (не идиш конечно. немецкий) и сдать экзамен на минимальный уровень знания.
Лет через 8, сейчас уже не помню, жизни на самообеспечечении в Германии дадут гражданство – если откажетесь от российского. Впрочем, можно и не отказываться, и немецкое не получать – с теми документами, что будут, путешествовать без виз по Европе можно и так.
В ЖЖ нашлось не очень активное, но все же интересное комьюнити “Для тех кто уехал или хочет уехать из Раши” valim_ru. Мне не нравится так сказать слово “Раша” (и “Рашка”), которое они употребляют, но что делать. Зато благодаря ним нашелся блог барышни, которая уезжает в Чехию (вот тоже полезный сайт об этом) и сайт о том, как просить политическое убежище во Франции.
На вопрос выбора страны для творческой семьи там отвечают так:
Бельгия к примеру.
Безопасная?
Очень.
Удобная?
Очень.
Возможности иммиграции?
Легко.
Цены?
Не проблема.
Возможности найти рабочее место в экономике?
В IT – никаких, в промышленности тоже, сплошные или музыканты, или деятели искусства, или вообще пейсатели какие-нибудь… и прочие гуманитарии будут счастливы.
А я отсюда сваливаю скорее всего.
Монополизация экономики?
Выше чем в России, как мне кажется, или меньше, но близкая.
Стоит ли въезжать сюда?
Да, если вы деятель искусства с детьми. Арт тут… повсюду. Его тут больше чем еды и вин.
Нет, если вы IT-шник. Тогда лучше NL.
И вообще люди тут ленивые и праздные, долгосрочные перспективы экономического развития лучше всё же в других местах.
Но счастье ВАМ, пейсателям с детьми, будет.
Только no one seems to speak English here even in Brussels. Так что… do you speak France or Nederlands, как говорят в Брюсселе? ;-)
