Вчера записали меня в ульпан – здесь недалеко, на велосипеде две минуты, пешком 10. Занятия только с 4 ноября, так что пока я буду обживаться.
Посмотрели на тех, кто учится – на 20 арабов трое русских.
Category: учреждения
Я и удостоверение репатрианта. » Continue Reading…
Когда мои 9 сумок, кофров, рюкзаков и чемоданов разложили на металлических столах, чтобы обыскивать, я не удивился. Меня даже узнали, мы вас, говорят, уже обыскивали, помним-помним. Я, может, и не узнал, но за эти несколько часов запомнил их всех на всю жизнь.
Некоторые сумки они обыскивали при мне синей палочкой, а некоторые почему-то уносили в сканер куда-то. Если что-то уносили в сканер, то оно уже не возвращалось. Так я лишился одного источника света из двух, бритвы, автомобильного инвертера, планшетного сканера и мыши майроскофт с дизайном от Старка. Еще им не понравилась Хольга, точнее та из двух хольг, у которой вспышка, какая-то она подозрительная.
Все это осталось на месяц у них в камере хранения, я могу в любой момент до 8 утра или после часу дня приехать и забрать.
Я пытался узнать у “самого главного”, в чем дело, но он еле-еле говорил по-русски, и все упоминал, что “ничего личного”, это техника просто нашла что-то в моих вещах такое.
Попутно задержали рейс на пару часов и раздали талоны на питание, но меня так долго обыскивали, что мне даже талонов не досталось. Потом, правда, рейс задержали еще на пару часов и меня таки накормили.
Сам полет был обыкновенный, я спал всю дорогу с перерывом на невкусную еду, даже хумус невкусный был. Вот когда уже приземлились, началось веселье. Русские, конечно, повскакивали и стали вещи доставать, хотя самолет еще не остановился, и пилот их стал унимать на трогательно корявом русском: “Дама, сиди! Господин, сиди!” Но господа и дамы не садились, и израильский пилот удивлялся этому совершенно по-одесски: “Шо такое?!” Весь самолет аплодировал.
После прохождения паспортного контроля всех репатриантов вывели на улицу к автобусу. Землю целовать никто не стал, но вообще на улице хорошо, приятное такое тепло. В аэропорту пахнет как-то как будто дома у Ромы, а иногда какими-то специями. Вкусно. Вообще в пределах аэропорта все очень похоже на Дубай, я даже путать начал, но все же приятнее гораздо. Одни женщины чего стоят…
Автобус увез в корпус министерства абсорбции, там кабинки, как у таможенников, но вместо “Foreign passport” написано “Шалом олим” – привет, в смысле, репатрианты. Кабинки, впрочем, пустуют, и вообще все пустует, только на втором этаже “Зал абсорбции” наполнили нами, репатриантами. Зал очень смешной, со стульями как в театре, со столиками как в дешевом кафе, с табличками “Добро пожаловать домой” на шести экзотических языках и с выцветшими красотами Израиля на стенах. Красоты сняты с воздуха, и указано не только авторство фотографий, но и имя пилота.
Специальная женщина перед тем как начать оформление документов сказала речь про это самое оформление документов. Речь она завершила так: “Очень надеемся, – да нет, уверены! – что вы будете здоровы, счастливы и богаты”. Раздались жидкие аплодисменты.
Через два с половиной часа все мы были гораздо ближе к тому, чтобы быть здоровыми, счастливыми и богатыми – мы имели направление на бесплатные полгода медицинской страховки, на получение удостоверения израильтянина и по конверту с примерно четырехстами баксами.
Автобус отвез нас обратно в аэропорт, мы забрали багаж, который все это время мирно ждал нас, и даже ноутбук никогда не пропал, и стали ждать, пока нас посадят на такси.
Пока ждали, я рассмотрел напоследок всех новых репатриантов. Были две пожилые пары, две семьи с десятилетними детьми, несколько одиночек – мужчин под пятьдесят и женщин еще старше. Моего возраста была разве что барышня с мамой и папой, но все же младше лет на 5-7, она истерила, мол что же это такое, как же мы будем искать министерство абсорбции, кто же поможет нам найти почту, они обязаны помогать нам все время.
А я вспомнил, что забыл все – путеводители, карты. Пойти, что ли, в тот арабский книжный и купить лонели плэнет за 60 баксов.
Первый таксист пришел сразу за мной, он сказал с акцентом – Pavlov! – и я отозвался – да! – но он говорил только на иврите и английском. Таксист очень удивился, что у меня всего одна тележка вещей, он думал, что раз у меня 10 мест багажа, то это займет весь его фиат-пикап. По дороге он спросил, репатриант ли я, и произнес коротенькую речь насчет Wellcome, и пусть “тихо-тихо” (он так и сказал по-русски) приезжают мама-папа.
Вчера пришло таки письмо из архива образования. С копией анкеты бабушки, которую она заполняла при поступлении на работу в школу. Там конечно смешные пункты, типа кем были ваши родители до революции и когда вы ездили заграницу.
Хорошая, в общем, копия. Полезная. Если бы у меня не было визы.
А у меня есть.
Оставалось решить вопрос с билетом. На всякий случай я позвонил в Сохнут – про даты мне не сказали, но пригласили хоть сейчас придти в “билетную группу”. “У вас есть адрес, куда вы едете?” – Нет. – “Как?! Куда же вы собрались?” – Адреса нет, но я его узнаю.
Билетная группа выглядит как стойка в туристической компании. Там уже заказывали билет пожилая пара, которых я только что видел в консульстве. Они хотели улететь прям щас, а им предлагали на шестнадцатое октября. “Тогда мы полетим за свои”. “Но вам их не вернут!” Что делать. “Ну ладно, мы посмотрим, может быть удастся найти билеты на второе октября. Позвоните завтра”.
А я согласен и на шестнадцатое! – “Но это Трансаэро, ничего, что там некошерная еда?” – А пораньше, кстати, нету? – “Эль-Аль на десятое. Одно место осталось. Там и кошерное подают. У вас есть, кому подвезти? Вот вам телефон, это благотворительная организация, они довезут вас до аэропорта”.
Фига себе сервис.
Взять можно 60 килограмм, перевес стоит 5$.
Кстати, звонил в Трансаэро узнать про грузы – если это именно грузовые перевозки, то вообще два бакса за килограмм, и минимального веса нет – но на рейс должно быть не меньше 50-ти, так что если не будет набираться (а в Тель-Авив грузов мало) – придется ждать, пока наберется 50 кг.
Перед консульством огромная очередь – из-за пазы между праздниками. Около десяти объявили – баста, причем окончен. Те кто граждане Израиля или на ПМЖ – ждите.
Пустили где-то без пятнадцати одиннадцать. Наконец-то я отдал барышне в окошке не очередные документы, а паспорт. И ничего больше.
И стал ждать.
Через полтора часа от консулов стали выходить люди, которых я до этого не видел. То есть они собеседовались как минимум полтора часа!
Девушка сидит и рассказывает, как ее месяцами гоняют то в Екатеринбург, то еще куда-то, потом говорят – “мы подумаем”, звонят и сами вызывают, и снова – привезите нам то-то, “мы подумаем”. Женщина, каких я уже в консульстве видел много, а может это одна и та же – что всегда со всеми общается и ей есть что сказать по любому поводу, – посмотрела у нее где-то за ухом и удивилась: “Так вы совершенная еврейка!”
Ее муж тем временем кормил на улице голубей желудями, а она жаловалась, что он всех кормит. “Хоть в Израиле перестанет может быть”. Ее дружно утешили: в Израиле он будет кормить кошек. Вот у нас есть знакомая, она кормит десятки кошек. Хочет уехать назад, а мы ей – да как ты будешь на российскую пенсию кошек кормить?!
Вдруг выясняется, что она росла на Чукотке. “А я думал, Абрамович первый на Чукотке еврей”, съязвил молодой человек, пришедший с милой барышней. “Сейчас я докажу!” – заволновалась женщина и достала диплом об успешном катании на лыжах.
Другая парочка, русский мальчик и очень красивая еврейка, трогательно сидели под плакатами с большими надписями ISRAEL, он клал голову ей на плечо, потом она ему.
Вызвали меня, когда я уже не мог ни сидеть, ни стоять, разве что спать и лежать. Вызвали к тому самому консулу-барышне, что принимала меня в первый раз. Круг замкнулся.
Я даже снова рассказал ей про отчима, про вызов в начале девяностых (“я сама так выехала”).
Что же вы, сказала консул, не знаете, как в России нужно документы доставать?
Это она про несчастную форму номер один. Я рассказал, что и деньги им показывал, и все что угодно – бесполезно. Не знаю, поверила ли она мне.
“Ну хорошо. Я дам вам визу. Хотя основания… Дело в том, что…” – “Вы хотите удостовериться, что моя прабабушка еврейка?” – “…что свидетельство о рождении вашей мамы – это ваш единственный документ” – ни фига себе, а сразу тогда нельзя было дать визу? Если он до сих пор единственный – “Подождите, я еще раз проверю подлинность”. Подлинность она проверяла у другого консула, кажется, устно. Наконец, сказала – идите. Визу я вам дам.
И визу я таки получил.
С утра перед консульством решил заехать в паспортный стол, где по идее давали паспорт бабушке в 57 году.
Толку с него оказалось мало – нужную улицу они “обслуживают”, а нужный дом – нет. Долго выяснял, снесли этот дом или он к другому паспортному столу относится, уже было ушел, но вернулся и сказал номер отделения милиции, где был выдан паспорт.
Этот паспортный стол, оказывается, раньше имел другой номер, не тот, что нужен мне. Я забил и поехал в консульство.
Ходил в школу, где преподавала моя бабушка до пенсии. Умерла она через месяц после того, как вышла на пенсию.
Привели к директору, директор уже давно другая, но села со мной, внимательно выслушала, поинтересовалась, обещала в течении недели хоть что-нибудь найти. Но личное дело – вряд ли, раньше все было через РОНО.
Я уж не стал говорить, что мне завтра с утра в консульство – вижу, что все расходятся по домам.
Еще пытался найти паспортный стол, где моя бабушка получала паспорт в 57 году, даже нашел его, покатавшись по Чертаново на бомбиле, показывая ему дорогу по GPS. Но паспортный стол был какой-то странный и работал до трех, хотя все остальные в эту субботу – до шести.
Теперь уже они только во вторник будут работать, но во вторник я иду в консульство.
Опять пришел получать паспорт. Ага, так мне его сразу и дали.
Ну, понятно, очередь. Все ждут терпеливо, кто-то получил паспорт, сдав документы 10 августа (я – седьмого), а на ребенка – вообще первого сентября. Кому-то капитан даже сказал: Ваши паспорта уже в архив положили. А через пару месяцев уже бы сожгли.
Они разглядывали свои паспорта, и цитировали друг другу капитана: «А глаза у нас вверх смотрят, потому что мы первые были. Потом исправили машину».
Это там фотографирует специальный автомат, и, видимо, стул не на той высоте стоял, что ли.
Тут приходит деловая барышня, юная и наглая, и говорит: Да что вы понимаете, я без очереди, потому что вообще по другому вопросу! Меня вчера этому человеку представили!
Какая честь, думаю. Этот человек – все тот же смешной капитан.
Очередь повозмущалась, но барышня, конечно, пролезла к капитану, и тот ее увел в другой кабинет. Просидел с ней минут двадцать и запер на ключ. И каждые пять минут к ней выбегает, прерывает вдруг выдачу паспорта со словами «транспортный код!», выталкивает всех из кабинета, запирает на ключ, отпирает барышню, запирается. Потом в обратном порядке.
«Стервам всегда везет», – сказала одна женщина из очереди.
Пришла барышня из очереди в соседнем подъезде того же отделения и стала спрашивать, где же этот капитан. Если капитан, говорю, то вот – паспорта нам выдает. А мы его два часа ждем, чтобы сдать ему документы! Очередь уже огромная! – удивляется барышня.
Дождалась капитана, набралась смелости, спросила.
– Я по одной очереди принимаю. Понадобится, туда пойду. Вы сами себе все устроили.
Этот текст сложно было понять, примерный перевод, видимо, такой: «И сдача документов, и выдача паспортов происходят в этом кабинете. Если следующий по очереди будет сдавать документы, пойдем в тот подъезд, в кабинет где фотографирующая машина. А две очереди вы сами себе придумали».
Наконец, моя очередь. Минут за пять до обеда.
– Опять ты приходишь в такое время!
– Прихожу-то я нормально, вот попадаю…
– Вот-вот. Раз приходит человек, два, и начинает уже соображать, вовремя приходить.
Я не знал, что ответить на такую наглость. Вообще-то мой паспорт должен был быть готов неделю назад, так что это не у меня все невовремя.
– Академик Павлов? – ах-ах-ах, пошутил, умный, – Не снят транспортный код с твоего паспорта! Ну ничего, тебя мы обслужим.
Я не верил своему счастью. И байке про транспортный код. Процедура с выпихиванием из кабинета повторилась. Открывая кабинет, капитан что-то бормотал про запертую барышню: «Людей нет, так хоть девушка будет транспортные карты заполнять». И еще что про то, как она отказывалась делать эту тупую и скучную работу, но ее заставили.
Через пять минут он принес мой паспорт. Мы снова вошли в кабинет.
– Вот тебе, все что угодно, лишь бы ты не плакал.
– Не буду плакать, если печать «на ПМЖ» поставите.
– Печать на ПМЖ… – забормотал удивленно капитан и стал листать мои анкеты, – действительно, «для проживания за границей, Израиль». Да что тебе делать в этом Израиле! Пойдешь в армию, там-то не отмажешься! И умрешь от палестинца. Оно тебе надо?
– Лучше, – говорю, – чем когда буду идти домой и мне сзади по башке стукнут.
Капитан сразу заткнулся и стал искать печать. Впрочем, заткнуть его не так-то просто было. «А печатей у меня таких и нет… Редко у нас бывает, чтобы на ПМЖ…» Наконец нашел печати. «Это к начальнику надо идти, на подпись…» Стал звонить начальнику, но тот уже убежал на обед. «Ну и ты приходи после обеда».
Гррр.
Пришел, конечно, после обеда, куда делся. Печати на месте. В обычный паспорт, там где уже успел поставить печать «выдан заграничный паспорт», тоже вписал, что «для проживания за границей» и «с регистрационного учета не снят».
– Так что это ничего не значит, с учета тебя не сняли, возвращайся давай!
Паспорт этот биометрический почти такой же, как обычный, только защиты больше и лист с данными и фотографией толстый и пластиковый. Биометрия вся внутри пластика, видать, да только говорят нет там никакой биометрии, одна только двухмерная фотография.