Чистить – ленакот
чистый – наки
я убираю, уборщик – мэнакэ
убери – тэнакэ
уберем – нэнакэ
уберет – йэнакэ
он убрал – ху ника
кто убрал класс? – ми ника кита?
ты убрал – ата никита (вопрос “ты Никита?” тоже – ата Никита?. ударения те же самые)
ты убрала – ат никит?
я убрал – ани никити
То есть разговор может быть примерно такой:
– Ата никита кита? (ты убрал класс?)
– Ани никити кита. (я убрал класс.)
Или:
– Ата Никита? (ты Никита)
– Ло, ани ло Никита, ани бихляль роцэ лешанот шем. (Нет, я не Никита, я вообще хочу поменять имя.)
В парке ган сакер, где мы гуляем с собаками, висят такие таблички:
Наверху написано – “ло никит(а)?”. То есть – “не убрал(а)?”.
“Друзья Никиты” – “хахаверим шель никита” – так называется контора, занимающаяся уборкой.
Очередной шедевр Арика Айнштайна. В ютубе есть аж два клипа. Вот текст на английском.
Не нравится он мне старый, правда, что-то пропало в глазах…
А Юра сначала ходил в ульпан через день, а потом пропал больше чем на неделю – и теперь пришлось идти опять в группу для начинающих. Два месяца учебы впустую.
Каждый раз с некоторым трудом нахожу песни, которые мы учим, на ютубе. Сначала ввожу текст в гугл (текст мы записываем на уроке), потом ищу название, потом это название пытаюсь найти на ютубе. Обычно нахожу. Вот, например, сегодня.
Тут вообще отличное видео, да.
Но мне больше нравится песня Арика, которая вылезла в ютубе в related:
У Шмулика и Арика вместе с женой Шмулика Джози Кац было трио “Высокие окна” (привет The Doors). Они выпустили всего один альбом, зато этот альбом, типа, знает наизусть весь Израиль.
.
Миллионы людей во всем мире не смогли сдержать слез, слушая песню, которую жена израильского космонавта Илана Рамона, Рона Рамон, отправила на орбиту. «Ха-тишма коли», «Услышь мой голос, мой далекий возлюбленный» – песня Шмулика Крауса на слова Рахели в исполнении трио «Ха-халонот ха-гвуим», “Высокие окна” (Шмулик Краус, Джози Кац и Арик Айнштейн) была любимой песней супругов.
Ариэль Зильбер поет песню Шмулика Чизика “Беги, Шмулик зовет тебя” с альбома “Беги, Шмулик…”.
RUN (FEM.), SHMULIK…
When you get up in the morning and get dressed
and the sun send you greetings
You drink a cup of coffee and remember
how at night he appeared in your dream
As you hastily go down the stairs
barely catching the last bus
You arrive at the office and remember
how at night he appeared in your dream
Chorus:
Run, Shmulik’s calling you
and he sends a thousand kisses
Run, Shmulik’s calling you
How much longer will you make him wait for you
The whole day passes, you don’t know
if it’s reality or fantasy
You drink another
cup of coffee and remember
how at night he appeared in your dream
At night when you return home
and glance towards the window
He stands there in the corner and waits for you
Yes, the night needn’t be a dream anymore
Хава Альберштейн поет песню “Лондон”. Текст ее взят из пьесы Ханоха Левина “Пакуем Чемоданы” (по-русски) и, в общем, состоит из этих слов:
Бела: Нет у меня никаких иллюзий насчет Лондона. Никто там меня не ждет. Там я тоже буду одинока. Может это у меня на всю жизнь. Но в Лондоне – кино, хорошая музыка, замечательное ТВ, люди вежливые, там мне будет страдать от одиночества гораздо комфортней. Понимаешь? Есть уж подыхать как собака, то с хорошим ТВ. Привет. (Уходит)
Опять выпал снег!
При этом занятия не отменили официально, потому что транспорт еле-еле, но ходит.
Родители протестуют.
В ульпане говорят – ну мы не знаем, будем учиться или нет, слушайте свежие новости по радио.
Ощущения нового года нет. Просто в Израиле это не праздник. Новый год тут, вообще-то, осенью.
В пятницу вечером в старом городе арабы желали нам Merry Christmas – я им отвечал “шалом шабат”. Впрочем, в старом городе все-таки торговые ряды украшены по-рождественски. Дорога на Бейт-Лехем (который москали Вифлеемом кличут) – тоже. И все.
Снега тоже нет, вообще он на Новый год давно, говорят, не выпадал. Так что просто холодно – сейчас, в час ночи, в районе девяти градусов (плюс). Днем почти в два раза больше, но одеваться приходится так же.
В ульпане сказали, что учреждение это государственное, так что первого января мы учимся. И, как ни странно, действительно почти все пришли учиться. Вот только ни одного русского преподавателя не было, на нас нагнали израильтян.
В общем, вся разница – на календарь странно смотреть.
Да, кстати, про ульпан.
Учат нас круто, но жестко. Но круто. Спать, даже если спал три часа и так всю неделю, невозможно – то есть закрыть-то глаза я закрываю, но рот продолжает говорить. Что-то говорить нужно постоянно, или просто повторять новые слова (повторение – как самый верный способ запомнить), или отвечать, или переводить. Иногда нужно всего лишь перевести с русского на иврит, а я сразу отвечаю – нет, я никуда не еду (ани ло носэа шум давар).
Слова я запоминаю не очень хорошо, но просто нужно их повторять дома. Я дома повторяю, но не специально, а только то, что автоматически вылезает из головы. Когда полдня учишься, из головы что-то вылезает постоянно.
Сначала нас собрали всех вместе, 40 человек, потом разделили по двадцать – пока что не по уровню знаний, а просто пополам. Я вообще начинаю сомневаться, что когда-то разделят по уровню знаний, просто в конце концов все будут знать одинаково.
Я вижу, что много “второгодников”, учившихся, видимо, в другом ульпане, или, как говорят, “в стране исхода”. “Страна исхода”, у большинства, кажется, Украина. В иврите важно уметь говорить букву hэ, но не менее важно и твердую г. Русским научиться говорить hэ легче, чем украинцам – г.
Есть один парень из Грузии, у него и на иврите грузинский акцент, это так трогательно!
Одному мужику “седьмой десяток пошел”, он говорит – “отдыхать надо, а не учиться” – однако ж учится. Но он-то вполне бодрый, с барышнями общается, вот некоторым теткам вокруг пятидесяти иврит дается нелегко.
